Глава 5, часть 2

– Кто?

Содержательно.

– Они!

– Сколько?

– Двое! Илоночку где-то потеряли.

– Понял! Спасибо, Чиж! – и отключился. А я выдохнула: кажись, пронесло!

 
Людей на остановке толпилось много. Район новостроек оказался большим, транспорт ходил исправно по расписанию, но я все равно чуть не опоздала на пару, по привычке пропуская вперед школьников и родителей с малышней. Когда прибежала в универ, сдала вещи в гардероб и нашла аудиторию – преподаватель уже стояла на кафедре и выговаривала группе за плохо написанную лабораторную работу по экономической информатике.

– Чижик!

Не успев юркнуть за парту, я подпрыгнула, уколовшись о лед голубых глаз.

– Да, Полина Викторовна?

– Анфиса, в чем дело? Тема работы была «Бизнес-приложения как основной компонент информационных систем». А у тебя что? Разве это схема управления? Где вводные данные и способы обработки? Ты у меня всегда на хорошем счету, мы с тобой разговаривали о подготовке проекта на область. Где вывод о бизнес-процессах?

Зарецкую на потоке боялись все. Не преподаватель – снежная королева информатики, требовательная и до ужаса циничная. Как этой молодой женщине двадцати шести лет от роду удавалось держать своих студентов в железной узде – оставалось загадкой. Наши девчонки сходились во мнении, что весь секрет заключался в ледышке вместо сердца и хватке дементора, и пусть я с ними была в корне не согласна, под ледяным взглядом мне тут же, как страусу, захотелось спрятать голову в песок. Уверена, остальным студентам – тоже.

– Так это, Полина Викторовна… в тетради все.

– Вот именно, что все, Чижик. Негусто. У других результаты еще хуже. А мне нужно, чтобы из вас получились лучшие аналитики и специалисты, способные, если и не решать сложные управленческие задачи, то хотя бы иметь четкое представление, для чего нужны программные системы и продукты. Я понимаю, что на горизонте маячат праздники и каникулы, что вы устали, но впереди контрольные и сессия. Соберитесь!

Ну мы с Ульяшкой и собрались. Всю пару просидели, как мыши в анабиозе, внемля словам Снежной королевы факультета, слушая про инновационные технологии в экономике, конспектируя и боясь лишний раз шелохнуться. Молчали как рыбы подо льдом, хотя к окончанию пары терпение подруги иссякло, и темные глаза Ульяшки уже вовсю стреляли в мою сторону.

– Ким, давай потом! – я подхватила девушку под руку и потащила по коридору. Впереди ждала любимая (в кавычках) физкультура, и нам предстояло добежать через улицу и два соседних корпуса до главного спортзала университета. – У нас с тобой на все про все десять минут, а еще хорошо бы переодеться!

– Фанька, пощади! – взмолилась подружка. – Я сегодня спать не могла, всю ночь вертелась. Меня же от любопытства разорвет!

– Не разорвет! – мы обе, хватая в гардеробе куртки-пуховики, рассмеялись.

– Ну, Фа-ань!

– Ладно, любопытная Варвара, – сдалась я. – Спрашивай.

Мы вышли из корпуса и сбежали по припорошенным свежим снежком ступеням с крыльца. Поспешили с другими девчонками из группы по тонкой аллейке к спортзалу, теряясь в хвосте.

– Ну и как прошла первая ночь в квартире Сокола? – Ульяшка следом за мной с разбегу проехалась по длинной полоске льда, снова пристроилась рядом и навострила ушки.

– Вообще-то вторая, – уточнила я.

– Ой, точно! Так как прошла? Надеюсь, Сокольский тебя не обижал? Как ни крути, Фань, а квартира – его территория, стоило переживать.

Я неопределенно пожала плечами, очень уж хотелось подразнить Ульку.

– Что, обижал? – испугалась подруга.

– Ну, если не считать того, что я его сначала чуть не пришибла сковородкой, потом угрожала ножиком, а потом он меня чуть не задушил – то ночь у нас прошла вполне по-деловому, – поспешила я ее успокоить. – Выжили оба!

У Ульяшки отвисла челюсть. Даже с шага сбилась. Пришлось остановиться и помочь подруге захлопнуть рот.

– Снежинок нахватаешь, Ким, и застудишь горло. Идем!

Но выражение лица у Ульянки всю дорогу было такое чудное, как у Винни-Пуха, когда он заглянул в бочонок с медом и не обнаружил там оного – смесь растерянности и ужаса, и мне ничего не оставалось, как выложить все начистоту. И про бабайку, и про акулью улыбку Сусанны, и даже про дядю Васю.

– А теперь переживай тут, как там Сокол справится без меня. Он, конечно, тот еще утконос, но сделка есть сделка, так что я постараюсь отложить обиды на три недели. Ему сейчас с этой Илоночкой точно не позавидуешь!

– Офигеть! Ну ты, Чижик, и влипла!

 
По пятницам физкультура у групп ТЭФ-1 и ТЭФ-2, в которой мы учились, проходила с четвертым курсом. Обычные пары обычных студентов, когда парни бегают по полю спортивной площадки, гоняя мяч, а девчонки жмутся в уголке или рассеиваются по периметру со скакалками в руках. А то и вовсе сидят, болтая ногами, на невысоких трибунах, пока их тренер решает важные вопросы по учебной части в неизвестной атласу географии.

Но сегодня все тренеры были на месте, близился конец полугодия, и четыре десятка девчонок согнали в угол, где висели два каната, пытаясь подбить на сдачу норматива. А до потолка метров шесть. Или семь. Неужели десять?! В попытке измерить высоту у меня ожидаемо закружилась голова.

Еще со школы не люблю этот спортивный снаряд. Терпеть не могу! Он всегда вызывал во мне приступ паники и немоты. Вызвал и сейчас. Уж лучше через козла попрыгать, поплавать, побегать наперегонки с секундомером, но только не канат. Зная о своем страхе, тихонько поползла в сторону.

Какой там!

– Хорошо, Ким! А теперь Чижик! Где Чижик?! Чижик, быстро на канат! Пошла! Не заставляй людей ждать!

А… Э-э… Мама! Делать нечего, полезла с дрожью в ногах. И знаете, все бы ничего. Пока глаза были закрыты, так у меня очень даже получилось забраться наверх, но как только открыла… Зал оказался маленьким, а я и вовсе букашкой – испуганной, жалкой и страшно одинокой, смотрящей на мир людей с высоты.

Вон Ульяшка следит восхищенным взглядом за качающим пресс Мальвином. Вон наши парни чуть в стороне обороняют футбольные ворота от Сокола, который как всегда уверенно рассекает поле с мячом в ногах. Слишком быстрый, слишком верткий и слишком спортивный, чтобы этот мяч кому-то отдать. Вон наши девчонки – отсюда видно, как они шушукаются и строят глазки ребятам, а вон и тренер… Смотрит на меня и почему-то подозрительно активно машет руками.

О-о-ой! Взгляд уперся в пожелтевший потолок. А-а-ай! Снова скользнул вниз.

– Чижик! Анфиса! Ты чего там застряла? А ну слазь!

Поздно. Я уже повисла на канате, вцепившись в него зубами, как дикая мартышка на лиане. И ни туда, ни сюда.

– Чижик! Кому говорят – слазь! Вниз давай!

– Чижик, прекрати валять дурака!

– Чижик, это что еще за новости?!

Не-а. Я себя знаю. Сначала горло онемеет, потом руки, затем спина, а потом меня в полубессознательном состоянии всем педсоставом вместе с ректором снимать будут! С помощью уговоров и команды пожарных! Надеюсь, хоть в этот раз никого не покусаю.

 
Не покусала, но стыда набралась – на весь мой век хватит.

– Это просто кошмар. Надо мной теперь весь факультет будет ржать.

– Да ладно тебе, Фань, – поспешила успокоить верная Улька, шагая рядом по улице. – Главное ведь, что цела осталась! Подумаешь!

– Понимаешь, я была уверена, что со мной такое больше не повторится. Это же не школа, я должна повзрослеть. А здесь какие-то глупые страхи! – я в отчаянии сжала руки в кулаки. – Откуда он только взялся, этот чертов канат! А еще тренер: чего молчишь? Чего молчишь? А я не могла ничего сказать. Вообще ничего! Неужели с ним никогда не бывало ничего подобного? Чтобы горло свело и ни звука!

– Тебя парни хотели снять, но он не разрешил.

– А вот это правильно, – не могла не согласиться. – Уж лучше пусть ржут надо мной, чем обвиняют в чем-то тяжком. Эх, – грустно вздохнула, – такое было настроение хорошее, и на тебе. Весь день насмарку!

Сейчас только одно могло поднять нам с Ульяшкой расположение духа, и мы, не сговариваясь, направились в буфет. Душить червяка калорией, ага. И знаете, неожиданно придушили, разговорившись с Наташкой Крыловой, занявшей вместе с нами столик. Точнее, Ульяшка разговорилась, а я в самый неподходящий момент сунула нос. И как всегда причина оказалась в приснопамятной троице.

– Девочки, а вы знаете, – Наташка умяла кусок сосиски в тесте и заметила тоном соседки-сплетницы, – оказывается, у Мальвина девушка есть.

– Правда? – тут же охнула Ким, чуть не выпустив из рук стаканчик с горячим чаем, и заметно приуныла. – Да?

– Правда. Только он ее никому не показывает. Олька Грачева сказала Тимофеевой, а та уже мне. Вроде как у Грачевой с Мартыновым было что-то, и он ей по секрету признался, что занят. Теперь Грачева ревет. Ее по слухам еще весной Сокол отшил, а теперь и тут непруха. Они же у нас с Анисимовой первые красотки факультета, и вдруг в таком пролете.

Ким напряглась, поглядывая в сторону Мальвина, который сейчас сидел в компании друзей и какой-то девчонки. О-па! Уже в компании двух девчонок! Им бы еще одну и будет всем братьям по серьгам! А так непонятно, кому достанется внимание и главный приз красотки Анисимовой – Лешему или Соколу.

Ну а нам да, нам только и дай языки почесать. Чего еще в буфете делать-то?

– Интересно, а почему не показывает? – спросила Ульяна.

– Не знаю, – пожала плечами Наташка, – вроде бы она учится в другом городе и сильно занята.

– А может потому, что ее и нет вовсе – девушки? – хмыкнула я. Не очень-то мне понравилось, что подружка расстроилась. – Или она такая страшная, что и показать стыдно?

– Ты что! Там, по слухам, модель с ногами от ушей и внешностью, как с обложки журнала! – возмутилась Крылова моему неверию. – Грачева бы Тимофеевой врать не стала!

– Грачева, может, и нет, а вот Мальвин – запросто.

Ульяшка совсем сникла, и я погладила ее руку.

– Уль, ну перестань. Да кто ее видел? У него этих девушек – вагон и маленькая тележка! Вон, как у Лешки твоего! Не хватало еще верить всяким слухам!

– А вдруг он свою девчонку от друзей скрывает? Боится, что уведут? – предположила Наташка.

– Тогда грош цена такому трусу и таким друзьям! И вообще, нашли о ком говорить!

Но когда мы с Ульянкой вышли после занятий к остановке, она все равно сказала, словно мои слова нуждались в ответе.

– Ты вот бурчишь, Фанька, а парни они все скрытные. Между прочим, мой Лешка до сих пор не знает, что ты у Сокола живешь.

– Как это? – удивилась я. Уж кто-кто, а Леший, была уверена, что в курсе нашей сделки с Сокольским.

– А вот так. Сегодня утром спросил у меня, как у тебя дела и нашла ли ты общагу. А еще – не сильно ли тебе от Сокола досталось? Хорошо, что я догадалась соврать. Так что Артем даже с друзьями не очень-то откровенничает.

– Ким, так это же совсем другое! – развела я руками. Неужели Ульяшке не понятно? – Это он не меня скрывает, а на себя любимого и свободного не хочет тень бросать! Я вообще смотрю, он себя не соколом, а орлом мнит. А так – плевать хотел, я ему помогаю или кто-то другой, лишь бы достичь цели. Потому и молчит, что неважно. А Мальвин придумал удобную отговорку для глупых девчонок и пользуется. Все равно ведь клюют. Я вообще не понимаю эти игры-загадки. Что это за парень, который за спиной своей девушки смотрит на другую? Или прячет. Или вообще – стесняется, – вроде бы старая обида, а сердце все равно больно сжалось. – Как по мне, так это последнее дело! А значит, и не любовь вовсе!

Ну вот, сколько раз обещалась себе молчать, а снова разошлась. И настроение окончательно опустилось за отметку «ни к черту». Так и расстались с Ульяшкой до понедельника – каждый с мыслями о своем, а я поехала на работу. Как-то неудобно было к Соколу на квартиру заезжать, чтобы переодеться и покушать, решила терпеть до сна. Поездку домой из-за бывшего я отложила на утро, впереди меня ждал долгий пятничный вечер, когда бар гудел и оживал как никогда, и я твердо знала, что Тимуру моя помощь не будет лишней.