Глава 13

– Внимание! 10-ый «Б»! Будьте же людьми, в конце концов! У вас есть пять минут для того, чтобы определиться с выбором и передать эстафету дальше! Не знаю, кто как, а я не собираюсь торчать с вашим классом всю перемену! У меня еще два класса не проголосовавших!  

Светленькая и полненькая Ника Крапивина, президент школы и выпускница, тряхнув косой, с картонным ящиком в руках протопала между рядами парт и остановилась у доски.

– Время пошло! – топнула ногой, хмуро сверкая на наших мальчишек из-под густой челки строгим взглядом. – И чтоб без пошлых шуточек, Терещенко, попрошу! Записки с фамилиями кандидатов будет проверять сам директор!

  Класс гудел, впрочем, как и вся школа в преддверии новогодних каникул и «Зимнего бала». Сегодня проходило общешкольное голосование, выбирали короля и королеву среди старшеклассников, и открытым спорам не было числа.

– А за себя проголосовать можно? Лично я себе нравлюсь! – это выкрикнул с задней парты тот самый Лёва Терещенко, и Дашка, хмыкнув, тут же покрутила у виска пальцем.

– Вот дурачок!

– А что? У каждого льва должен быть честный шанс стать королем! Правду я говорю, Ника?

– Тебе, Терещенко, можно все! В виде исключения! – согласилась Крапивина-президент. – Только не удивляйся потом, если станут говорить, что школьный король похож на мартышку!

– Что? Такой же красивый?

– Такой же глупый кривляка!

Дашка подтянула к себе лист бумаги, взяла ручку и повернулась ко мне:

– Не знаю, как остальные, а я проголосую за Борьку Брагина. Вот уж кто не олень и не бабуин, как некоторые. И не жила, всегда списать даст. А за девчонок и не подумаю голосовать, все равно выберут Маринку Воропаеву, вот увидишь. А ты за кого, Насть?

Одноклассники переговаривались и смеялись, шептались друг с другом, спорили с важной Никой. В моей старой школе никогда не было новогоднего бала, только общешкольный утренник да праздничное поздравление учителей в классе, подобное голосование я видела только в кино, поэтому наблюдала с интересом. А вот ответила немного растерянно:

– Я не знаю. Но обязательно выберу! – тут же заверила подругу в ответ на ее озадаченный взгляд. – Из других классов ведь можно? – осторожно спросила, и Дашка утвердительно кивнула.

– Можно. Хоть самого павлина! У нас в школе плюрализм мнений, демократия взглядов, и никакого давления! И, Насть, – все же заметила она, потянув меня за рукав, когда я уже склонилась над листом бумаги, – если что, насчет Фролова я пошутила. Уж лучше Брагин, поверь мне…

– Хорошо, я подумаю…

Из девчонок я выбрала Дашу Кузнецову. Почему нет? В этой школе Дашка мне нравилась больше всех. Она и правда была славной, доброй и симпатичной. К ее синей пряди у виска и смелому развороту плеч очень бы пошла корона школьной королевы. Наверняка Петька Збруев был бы рад увидеть ее такой величественной и красивой. А вот парни...  Каким бы хорошим человеком ни был Борька, и насколько убедительной подруга, в этой школе для меня существовал только один парень, при мысли о котором замирало, а после болезненно сжималось и заходилось сердце. И неважно, что он и думать не хотел обо мне. Неважно, с каким надменным и безразличным видом проходил мимо, не замечая ненавистной сводной сестры, легко обнимая других девчонок. Неважно насколько убедительно игнорировал дома. Даже если бы для всех в школе он вдруг оказался пустым местом, я бы все равно проголосовала за него.

Коротко взглянув на подругу, я написала на листе бумаги «Стас Фролов», свернула лист в несколько раз, и вместе с голосом за Дашку, опустила в картонную коробку Ники.

  – Фух! – выдохнула подруга, вслед за мной возвращаясь за парту. Обернувшись к классу, заправила за ухо синюю прядь. – Кажется, все справились. Смотри, даже Терещенко и Збруев умудрились бросить записки, так что Крапивина может топать дальше. Осталось дождаться бала, и выяснить: права я оказалась насчет победителей или нет. Увы, в этом отношении в нашей школе все до скучного предсказуемо.

– Кстати, Матвеева, – Дашка вновь развернулась ко мне, округлив глаза, – как у тебя дело обстоит с нарядом на бал? Наверняка наши девчонки постараются переплюнуть выпускниц. Ты уже купила платье? А туфли? К мастеру маникюра записалась в модный салон? Часики тикают: тик-так, тик-так! Скоро быть празднику, а ты что же, даже не знаешь, есть ли у тебя новенькие кружевные стринги в цвет ногтей?.. Какой ужас!

Сказанное прозвучало настолько высокопарно, что мы обе рассмеялись.

– Нет, Даш, не записалась. И платья у меня пока нет. А стринги я не ношу, так что обойдусь без маникюра.

– Ну и напрасно. Это я про маникюр, – уже с серьезным видом заметила Кузнецова. С появлением в классе учителя, открыла конспект и понизила голос до шепота. – Ты теперь в большом городе живешь, Настя, разве не знаешь, что даже провинциальным Золушкам на балу нужно выглядеть прилично, чтобы привлечь внимание принца? Фиг с ними, со стрингами. Обойдемся и бикини, мы девушки не гордые. Но цап-царапки наше все!

Я знала, видела, в чем щеголяли местные девчонки, насколько привлекательно выглядели, даже была согласна с подругой, но требовать подобное от мачехи не могла. Да и не хотела. Куда больше, чем показать себя, мне хотелось посмотреть на Зимний бал, на который дирекция школы пригласила настоящую музыкальную группу. Что же касается принца... Наверняка Стас с Мариной будут красивой парой, в этом не стоило и сомневаться, права Дашка. 

– Нет, Даша, я не стану просить мачеху, мне неудобно. А платье Галина Юрьевна обещала купить красивое. Мы с ней сегодня вечером как раз в магазин собрались. Если, конечно, они с отцом освободятся пораньше.

– М-да-а… – озадаченно протянула Кузнецова, вместе со мной начиная записывать в тетрадь тему урока: «Формирование постиндустриального общества». – Странная у тебя какая-то мачеха, Матвеева. Необычная. Она у тебя, случайно, не инопланетянка?

– Почему это? – я все еще привыкала к шуткам подруги.

– Ну, обычно мачехи терпеть не могут своих падчериц: каноны жанра, протест положений и все такое. А у тебя вот наоборот. Даже странно.

– Нет, она директор и, понимаешь… – Я улыбнулась, пожимая плечом, не зная, как полнее, какими словами описать свое отношение к жене отца. – Она просто очень хороший человек, веришь?

Дашка мне поверила, на том и сошлись. Но все равно взяла с меня обещание не дать возможности разным Динкам Губенко и Маринкам Воропаевым утереть нам нос. Как это сделать – я не представляла, но обещала подруге постараться.

После уроков мы с девчонками дружно остались на тренировку по чирлидингу. На следующий день был назначен общешкольный чемпионат по баскетболу, соревнование обещало пройти интересно, многолюдно, и Альбина Павловна нас здорово гоняла под музыку, каждый раз требуя исключительной синхронности действий и порядка в танце.

Мне казалось, у нас замечательно получается. Даже Маринка почти всегда, когда я с мостика становилась на руки, ловила меня так, как того требовала Альбиночка – в ритм и под колени, пока девчонки за нашими спинами поднимали вверх Аню Скворцову (что была почти такой же худенькой, как я, но оказалась не такой гибкой). Отступив на шаг, давала встать на ноги, а после вновь замыкала собой кольцо девчонок, вскидывая руки.

– Можно подумать, мы в этой школе не общие знания получаем, а учимся на артисток кордебалета, – привычно ворчала Дашка, переодеваясь после тренировки в раздевалке. Сегодня нам всем досталось от тренера, но не в характере подруги было смолчать. – Ну, не могу я ногу выше головы поднять, мои мышцы против такого насилия над природой! Как думаешь, Настя, может, я деревянная?

Дашка не была деревянной, и даже вполовину такой неумелой, какой себя считала. Она старалась, очень старалась и боялась всех подвести. Сегодня был особый день тренировки, когда девчонки не ссорились между собой, заразившись командным духом, дружно переживали за завтрашний день, и Динка Губенко, открывшая было рот для ответа, под хмурым взглядом Скворцовой отвернулась к шкафчику, продолжив красить губы блеском.

Я встала со скамейки и протянула Дашке сумку, поправила на спине рюкзак.

– Альбина Павловна просто переживает, а у тебя все отлично выходит, Даш!

– Думаешь?

– Ну, конечно!

Мы вышли из раздевалки, я улыбалась подруге и не заметила, как врезалась носом в грудь Воропаева – тренировка по баскетболу вот-вот должна была начаться.

– Настя? Привет, – поздоровался парень, и мне ничего не оставалось, как ответить:

– П-привет.

– Подожди!

Но я уже бежала от него прочь к автобусной остановке, помня, что дома меня ждет мачеха.

А еще… В ту самую минуту, когда мы столкнулись с Сергеем, в коридор, ведущий к спортзалу, вошел Стас. Я почему-то не хотела, чтобы он увидел, как крепко меня схватил за руку его лучший друг.

В доме было тихо. Электронные часы на стене показывали три часа дня и родители еще не вернулись. Обычно я не любила бывать в доме одна – большой и новый, не до конца обжитый, он казался мне мрачным и гулким, колючим в просторной новизне, когда я слышала свои шаги на лестнице. Но сегодня мне хотелось тишины. Хотелось сбросить с плеч тяжесть прошедшего дня, в котором я снова притворялась, что мне не больно, когда вижу Стаса с другими девчонками.

Да, теперь я знала название жалящему чувству. И другому чувству, тоской сжимающему грудь – тоже знала. Я больше не могла прятаться за страхом перед ненавистью сводного брата от себя самой. Бежать от того, что неожиданно пришло в мою жизнь вместе с приездом в дом мачехи и отца, и навсегда изменило ее. Кажется, права была Галина Юрьевна: в эти несколько дней я действительно стала старше.

Я скучала по нему, по своему жестокому мучителю – улыбающемуся другим, уверенному в себе, красивому темноволосому парню. Сама избегала Стаса дома и в то же время прислушивалась к шагам за стеной с трепетом и ожиданием в сердце. Слушала музыку вместе с ним и мечтала, что когда-нибудь стану гордой и красивой, и возможно однажды он перестанет ненавидеть меня.

Зачем? Зачем я приехала сюда, если чувствовать так больно? Если сердце хочет видеть, а злые слова: «Убирайся из моей жизни» – гонят прочь?

Я сама не заметила, как оказалось в его комнате. Еще минуту назад стояла с чашкой чая в кухне у окна и смотрела на заснеженный двор, а сейчас уже переступила порог чужой спальни и вошла. С любопытством огляделась по сторонам, осторожной улыбкой встречая запах зимней хвои и знакомые вещи сводного брата, что исчезали, а затем появлялись в моей комнате, все время напоминая мне, кто ее настоящий хозяин.

Стас не зря обижался на меня – его новая спальня была такой же просторной, как моя, но выглядела совсем необжитой. Даже новая мебель, не до конца собранная, сгруженная красивой грудой в углу, не добавляла уюта. Так же, как смятая постель и сброшенные на стул вещи. И все же было здесь что-то привлекательное, опасно-манящее, что заставило меня пройти несколько шагов и опуститься на кровать. Провести рукой по мягкой подушке и даже на секунду опустить на нее голову…

– Настя! Настя, девочка, ты дома?

Господи! Нет, я не могла уснуть! Мне это только показалось! Я пулей вылетела из комнаты сводного брата и заметалась в холле второго этажа, не зная куда бежать. Выскочила на лестницу, встречая мачеху и отца, в поисках меня уже поднимавшихся по ступенькам.

– Ну, вот и дочь, Гриша. Дома, все в порядке. Вера! – Галина Юрьевна остановилась и приложила к уху отозвавшийся звонком телефон. – Вы уже на месте? Хорошо, поняла. Да, сейчас наскоро перекусим и подъедем с Настей. Выбирайте пока без нас!

– Ты ведь знакома с Мариной и Сережей? – поинтересовалась мачеха, когда двадцатью минутами позже, натянув шапку, куртку и сапоги, я забиралась к ней в машину, чтобы отправиться в торговый центр за новым платьем, а она садилась за руль. Отца Галина Юрьевна принципиально оставила дома.

– Да, мы с Мариной учимся в одном классе, а с Сергеем я не очень хорошо знакома, он ведь старше.

– Ну и что? Подумаешь! – удивилась мачеха, напомнив мне пристегнуться. Завела машину и мягко вырулила на дорогу. – Сережка у Веры симпатичный парень. Наверняка девчонок в школе за нос водит, нет?

– Н-не знаю, наверное.

– Что, неужели не нравится? Ни капельки? В детстве он был таким голубоглазым ангелочком, что мы все называли его Херувимчиком.

Галина Юрьевна улыбалась. Бросив на нее осторожный взгляд, я решилась признаться:

– Не очень.

Женщина засмеялась.

– Ну и правильно! Мой Стаська лучше. Надежнее, хоть и дурак еще. Вот Маринка знает. Как семьями познакомились, так Вера сыну ее в невесты и метит. Как думаешь, Настенька, подойдет она Стаське? Иногда со стороны лучше видно.

И снова сердце застучало, а щеки заалели. Язык словно прилип к небу. Только и смогла, что пробормотать и кивнуть.

– Мне кажется, Марина очень красивая девочка. И… нравится Стасу.

Ну вот, сказала. И тут же отвернулась к окну, чтобы не выдать себя взглядом. В глазах защипало при воспоминании  о поцелуе сводного брата и Воропаевой в спортзале, и я постаралась поглубже вздохнуть, чтобы успокоиться. Мне предстояло научиться жить с ожившими чувствами к брату, пусть от них было только больно. А Марина… Марина многим мальчишкам нравилась, и Стасу тоже, я не могла соврать мачехе.

– Красивая? – женщина задумалась. – Наверно. Кому нравится холодная красота. Я не очень полагаюсь на свой вкус во всех этих новомодных красотах, мне больше по душе простое, человеческое. Как по мне, так ты у меня куда симпатичнее и глазу и сердцу.

– Я?! – я так удивилась, что развернулась к мачехе лицом. До этого я была самой лучшей только для бабушки.

– Ты, – кивнула Галина Юрьевна с улыбкой. Скосила в мою сторону серый внимательный взгляд. – А чему ты удивляешься, девочка? Я в этом отношении более чем пристрастна, как любой родитель. Вот и Стаська у меня еще тот болиголов, так ведь мой же. Бестолковый, но любимый сын.

– Н-не знаю.

– Зато я знаю. И кажется мне, моя милая, что придет момент, и мы с тобой еще посмеемся над нашим сегодняшним разговором.

– Ох, Настенька, – вздохнула мачеха спустя время, когда перед нами выросло высокое здание торгового центра, и показалась запруженная машинами парковка, а шумный проспект остался за спиной, – что-то я волнуюсь. Первый раз так переживаю, словно сама собираюсь на бал. Чудо да и только! Хорошо, что Вера с дочерью решили составить нам компанию. Это не рубашку Стаське купить, в платьях мне, как советчику, доверять нельзя. Разве могла я подумать, что придется иметь дело с девочкой…

– Извините.

Мачеха снова рассмеялась. Я давно не видела эту волевую женщину в таком хорошем настроении. Припарковав автомобиль у входа, она вышла из машины и мягко обняла меня за плечи.

– Пошли уже, моя скромница. Чувствую я, что нам обеим это до жути понравится.

Марина с мамой ждали нас в кафе. В торговом центре в это вечернее время находилась уйма народа, и мы не сразу нашли их.  Увидев подругу с дочерью, мачеха приветственно махнула рукой.

– Здравствуйте, девочки! А вот и мы с Настей!

– Привет, Галя!

– Здравствуйте…

Подойдя ближе, все обменялись приветствиями, и я очень понадеялась, что Галина Юрьевна не заметила, как поспешно Марина отвернулась, чтобы не поздороваться со мной.

Я вновь подумала о том, что не сделала этой девочке ничего плохого. Что с удовольствием с ней подружилась бы, будь она такой же приветливой, как Дашка. Жаль, что я ей так не нравлюсь. Наверно, ее брат Сергей сказал правду: это очень важно для них – кто ты и откуда приехал. Девочке из шахтерского городка не было места рядом. Я почувствовала, как на плечо снова опустилась рука мачехи.

Платье для бала Вера Александровна купила дочери еще две недели назад, а сегодня крутила перед собой модные лаковые туфельки на каблучке, синего цвета, что, по ее словам, чудеснейшим образом подходили к голубому платью Марины и васильковым цветам в светлых волосах.

– Еще бы визажиста найти достойного, чтобы со вкусом и руками. И парикмахера. И чтобы цену космическую за услуги не драл! Ты бы знала, Галочка, в какую кругленькую сумму нам с Всеволодом обошелся прошлогодний бал. Да и этот, смотрю, в не меньшую копеечку выльется, а все ради любимых отпрысков. Сережке вот тоже костюм новый купили, фирменный – вырос за год мальчик наш, как на дрожжах. Еще немного – и Стаса твоего перегонит.

– Ох, сомневаюсь, Вера, – мягко возразила мачеха. – С таким-то акульим аппетитом, как у моего Стаськи, – вряд ли, – улыбнулась уверенно. – Мы ведь тоже на месте не стоим, мужаем. Вон, Гришу в плечах почти догнал, а муж у меня мужчина не хлипкий. Жаль, мало времени следить за сыном, все работа да работа. В прошлом году мои мужчины сами с костюмом справились, чтобы не дергать мать, а в этом – не могу. Настя у меня. Хочется порадовать падчерицу праздником. Не скоро в их школе появится что-то подобное.

– Да уж, – женщина вздохнула, и я почувствовала на себе ее изучающий взгляд. С нашей первой встречи прошло время, и она заново рассматривала меня, словно воспоминания стерлись из памяти. А, возможно, я действительно изменилась: мне очень хотелось верить в последнее. – Вижу. Кто бы мог подумать, что у Гриши есть дочь…

Мачеха легко оборвала подругу.

– Вера, не начинай. Ведь сказано уже сколько раз!

– Как хочешь, Галя. – Она снова подняла к лицу туфли и улыбнулась: – Галочка, посмотри: правда, прелесть? Последний размер и именно наш! Как будто специально Мариночку ждали. Представляю, какой она будет у меня красавицей. А ведь еще есть выпускницы и надо об этом помнить.

Если секунду назад между женщинами и промелькнуло что-то похожее на напряжение, то оно тут же исчезло.

– Очень красивые туфли, – согласилась мачеха. – Со вкусом у тебя, Вера, всегда было все в порядке.

– Так для Стаськи стараемся, – игриво рассмеялась женщина. – Чтобы и шанса парню не оставить пройти мимо. Завидный жених у тебя, Галя, растет. Боимся упустить!

– Мама, перестань! – это недовольно сказала Марина, и на ее месте я бы точно так же смутилась. – Здесь же Настя!

– И что? – удивилась подруга мачехи. Наклонилась к столику, чтобы спрятать туфли в коробку, а затем в сумку. – Настя, можно сказать, свой человек в семье. Сводная сестра Стасу. Думаю, она за тебя только порадуется…

– Нет! Я не хочу! Не хочу, чтобы она… Чтобы он… – Но Марине все-таки удалось взять себя в руки и закончить спокойно, пусть глаза девушки и сверкнули в мою сторону  холодом. – Чтобы все знали, какой у меня будет наряд. Не хочу!

Модный бутик вечерних платьев, в который нас привела Вера Александровна, поражал ценами. Я услышала одну, озвученную девушкой-продавцом по просьбе незнакомой покупательницы, и ужаснулась: платье, похожее на летний сарафан, только длиной в пол, стоило как три бабушкиных пенсии! Здесь все было дорогим и необычным. И таким красивым! Со слов мамы Марины я поняла, что платье для бала она купила именно в этом магазине, и с удовольствием рассматривала вещи, представляя, какое оно, должно быть, красивое. И обязательно понравится Стасу, как нравилась сама Маринка. Нет, я не верила по-настоящему, что одно из этих платьев может стать моим. Скорее любовалась красивыми нарядами.

Это платье я увидела случайно. Оно висело на манекене, стоявшем во главе угла, и я остановилась возле него как вкопанная, не в силах отвести глаз. Бледно-розовое, в мелких капельках страз и с легким кружевом на лифе, длиной выше колен – оно словно специально было сшито для очень молоденькой девушки, настолько было нежным, чувственным и изящным. Летящим как тюль, колышущийся под дуновением ветерка. Девушка, надевшая его, могла запросто почувствовать себя необыкновенной.

Я просто прикипела к нему взглядом, не веря, что подобная красота существует. Что одежда может быть такой изысканной. В этот момент даже мысли не допуская, что оно может стать моим.

– Нравится? – спросила Галина Юрьевна, остановившись за моей спиной, и я потрясенно кивнула:

– Да, очень.

Где-то у плеча отозвалась Марина и тут же удивленно воскликнула Вера Александровна, обращаясь к продавцу:

– Что я вижу! Как же так, девушка? Платье все еще не продано?.. Но вы сказали, что оно якобы отложено еще две недели назад! Я не могла ошибиться. Или у вас появилось еще одно подобное платье? Что это за игры с покупателями, не понимаю…

Продавец за товарной стойкой быстро подняла голову от кассового аппарата и приветливо ответила, не растерявшись от подобных слов.

– Нет, платье эксклюзивное и продается у нас в единственном экземпляре, что подтверждает гарантия производителя. Извините, но мы только сегодня его вновь вывесили. К сожалению, клиент не смог оплатить покупку, но до последнего оплачивал бронь. Подобная практика не противоречит правилам нашего магазина, если срок оплаты покупки не превышает двух недель.

Очень вежливо и предельно ясно, но я все равно уже не слышала окружающий мир. Я смотрела на это нежное розовое чудо и не могла насмотреться.

– Красивое платье, – согласилась с подругой мачеха. – И, кажется, приглянулось моей Насте. Девушка, – недолго думая обратилась она к продавцу, пока я продолжала витать в облаках, – будьте добры помочь нам с примеркой.

– Но мама… Они же сказали, что его купили. Они сказали!

– Марина, прекрати.

– Я хочу это платье! Именно это и никакое другое! Ну, пожалуйста! Мы ведь его первыми нашли!

– Я не стану покупать второе платье к празднику только потому, что тебе так хочется. Ты уже не ребенок, должна понимать, что это дорого даже для нас. К тому же мы уже купили туфли.

– Ну и что? Так нечестно!

– Галя, – Вера Александровна с виноватой улыбкой смотрела на подругу. – Может, выберешь для Насти другое платье? Здесь много красивых. Я с удовольствием помогу.

 У меня замерло сердце от ожидания ответа, я бы не смогла сказать мачехе и слова против. Но она ответила, и сердце забилось вновь. Лишь только голос ее затвердел, зазвучал по-иному, нотками, которым не хотелось перечить.

– С радостью, если Настя захочет другое. Но, кажется мне, что ей нравится именно это.

Уже после, в примерочной, когда Вера Александровна с дочерью ушли, сославшись на срочные дела, девушка-продавец невзначай добавила, помогая застегнуть молнию на талии и поправляя на мне юбку:

– Ваши друзья зря расстроились. Я говорила им в прошлый раз, что это платье на очень стройную девушку. Подружке вашей дочери было бы в нем неудобно…

Галина Юрьевна купила мне не только платье. Но еще туфельки и поясок в цвет серебристой лаванды. Я держала все это в руках и чувствовала себя самой счастливой девочкой на свете. У меня было платье и было приглашение на мой первый «Зимний бал». Если бы на свете существовала настоящая Золушка, она совершенно точно не могла быть счастливее меня!