Глава 29

В доме полночь, родители спят. Завтра сложный день, я сижу над конкурсным проектом, работаю над визуализацией выбранной темы, и отчаянно прислушиваюсь к шагам в холле… Тихо. Снова тихо. Ну когда уже я хоть что-нибудь услышу? Хоть какой-то шум, скрип, любое действие! Это невыносимо ждать столько времени. И винить себя, снова винить себя, глядя в грустные глаза мачехи.

Где же ты, Стас?

Я откладываю карандаш в сторону и встаю из-за стола. Выхожу из комнаты, прохожу холлом, чтобы остановиться на пороге чужой спальни. Моей спальни. Дверь в которую открыта, но войти не могу. Даже протянуть руку и включить свет – кажется мне вторжением в чужую жизнь, в незабытое мной прошлое, и я стою, всматриваясь в темноту.

«Не смей, слышишь! Не смей!»

Не тронул. Но где бы мы были сейчас, если бы разрешила? Разрешила себе вспомнить наш поцелуй. То первое настоящее и злое отчаяние, полное невысказанного чувства, которое он оставил после себя на моих губах?

К черту все мысли! Они не приносят облегчения! Сейчас я хочу, чтобы Стас просто оказался дома. Тогда я снова смогу спокойно жить и смотреть в глаза мачехе. Спать, рисовать, существовать. Ведь смогу?

Рука сама тянется к телефону – непослушная, трусливая, и неважно, что именно я собираюсь сказать, длинные гудки все равно остаются без ответа.

– Можно такси в Черехино? Сейчас. Спасибо. Куда? Клуб «Бампер и Ко».

Я одеваюсь быстро, не позволяя себе передумать. Иначе сомнения сотрут решимость, а страх перед ночью в сотый раз напомнит, что я сошла с ума. Впрыгиваю в джинсы, футболку, балетки, бросаю деньги и телефон в сумочку, выскальзываю из дома на улицу, и дальше, за ворота, не подумав, что ночь холодная, что волосы распущены и встрепаны, что для дорогого молодежного клуба у меня откровенно невзрачный вид. Сажусь в подъехавшее такси и всю дорогу к клубу молчу, с опаской таращусь в окно, и вместе с водителем ужасаюсь, когда на въезде в город мимо нас на бешеной скорости проносятся мотоциклы. Много мотоциклов.

– Вот попомните мои слова, девушка. Однажды кто-нибудь из них обязательно сломает шею или покалечится! Устроили здесь гонки, выродки сопливые. Каждую ночь одно и то же, управы на них нет…

POV Стас

Савельев нервничает. Зря. Что он может мне сказать? Уже все решено и ночь продолжается.

– Фрол, забей! Ты свои деньги снял, а под интерес только идиоты и малолетки куражатся.

– Саня, заткнись.

– Но город? Разобьетесь же оба к чертовой матери! Какая разница кто лучше! Вчера он, сегодня ты. Вы с Ломом стоите друг друга!

– Савельев, отвали! Что ты как мать над девкой на выданье причитаешь. Проедем и разойдемся.

– На пустой трассе, Фрол, может, и разойдетесь. А как насчет машин?.. И потом Бампер же сказал…

Сегодня отличная ночь. На обочине Черехинской трассы народа собралось немало, и самые разные спортбайки в свете фар то тут, то там отсвечивают стальным хромом и дорогой пластиковой обшивкой. Я отдал Сане много прав и теперь, когда он хлопочет надо мной, как старая ворчливая наседка, мне в который раз приходится прервать его грубым:

– Рыжему знать не обязательно, угомонись! Его наш спор не касается! Ты фиксируешь проезд – я тебе плачу, все при делах и довольны.

Будут довольны, да, если обойду Лома. Наше соперничество затянулось, самое время поставить в споре жирную точку. Ударить по рукам или набить морду – и то и другое пахнет жизнью. «Все относительно» – лучше затереть для других. Если уж испытывать себя, так по максимуму!

Я оглядываюсь через плечо и вижу крепкого парня. Он выкатывает на дорогу – ровное бетонное покрытие новой трассы – желтый спортбайк, такой же мощный, как мой черный японец, и встречает направленный на него цепкий взгляд хищной улыбкой. Я улыбаюсь Лому в ответ таким же кривым оскалом. Натягиваю шлем, перчатки, и, обозначив начало спора кивком, снимаю спортбайк с подножки, рванув назад…

Сейчас я нужен только этой чертовой дороге.

POV Настя

– Приехали, девушка! Клуб «Бампер и Ко», как заказывали.

Такси останавливается у края тротуара, в сорока шагах от входа в приземистое широкое здание с неоновой вывеской на фасаде, затесавшееся между двумя высокими офисными центрами. В это ночное время парковка перед клубом забита автомобилями и мотоциклами, везде стоят группки людей, отдельные парочки… Я расплачиваюсь с водителем и прошу:

– Извините. Вы не могли бы меня подождать? Минут пять-десять, не больше. Очень вас прошу.

– Только если не предвидится потасовок и при условии задатка. Сами понимаете: ночь, клуб, девочки… Кто-то может попросить об услугах.

Водитель смеется, но у меня сейчас не то настроение, чтобы отозваться улыбкой на его ничуть не смешной юмор. Я благодарю мужчину, расплачиваюсь и выхожу. Иду к входу, не обращая внимания на парней и девчонок, которые вышли на улицу покурить или подышать свежим воздухом. На эхо музыки и глухой шум танцпола, долетающие сюда из глубины заведения.

– Возьмите, – протягиваю вышибале купюру, но он все равно останавливает меня.

– Ты точно этой ночью здесь что-то забыла, детка? – осматривает с головы до ног с высоты своего немаленького роста и весело прицокивает языком. – Такие домашние девочки, как ты, в эту пору спят и видят сны. Паспорт?

– Пожалуйста.

– Окей, дорогуша. Не имею ничего против. Хорошего вечера!

Честное слово, стоило повозиться с документами, чтобы охранник на входе так красиво распахнул передо мной дверь и проводил недоверчивой усмешкой... Я оглядываюсь, уже жалея, что не спросила его о Стасе. Спускаюсь по ступенькам в зал, отыскивая взглядом знакомую фигуру…

В помещении многолюдно и неожиданно прохладно, несмотря на так и звенящую накаленными чувствами атмосферу вечера и танцпол, заполненный извивающимися телами. Ночь в самом разгаре, за столиком, где мы сидели с Дашкой всего неделю назад, расположилась новая компания… Я не спеша обхожу зал, стараясь не привлекать к себе внимание, но нигде не вижу Стаса. С надеждой направляюсь к бару, по-прежнему запрещая себе думать, что именно ему скажу, когда найду.

Если найду. А вдруг он будет не один?

Поздно. Я уже расписалась в своем сумасшествии.

– Привет! – откликается бармен, поймав на себе мой взгляд. – Я тебя помню, куколка. Такие глаза не забудешь. Снова заглянула к нам выпить «Мохито»? Или на этот раз желаешь что-нибудь покрепче? – встречает меня приветливым кивком.

– Привет, – я подхожу ближе к стойке. – Нет. Сегодня ничего не нужно, спасибо.

– Как грустно, – отвечает парень, впрочем, он совсем не грустит. Кладет локоть на столешницу, протирая бокал. – Надеюсь, через полчаса ты передумаешь. Помни, я весь к твоим услугам и готов помочь.

– Костя, – протягивает мне руку, и я легко пожимаю ее.

– Настя.

– Приятно познакомиться. Так чего же ты хочешь, Настя? Не поверишь, но я могу специально для тебя приготовить молочный коктейль. Здесь иногда порхала беременная птичка Люкова, так что Илюха всегда был начеку. Надеюсь, Бампер с Коломбиной тоже от друзей не отстанут, и эта штуковина для коктейлей еще пригодится.

– О, нет, спасибо! – я удивленно смеюсь, не понимая, о ком он говорит. Но даже во Франции мне не доводилось пить в клубах ничего подобного. – Мне нужен Стас. Ты, случайно, его не видел?

– Какой именно Стас? – улыбается Костя. – Я знаю как минимум четверых. А если хорошенько подумать, то…

– Фролов. Ты точно его знаешь.

У парня на лице проявляется сочувствие. Отставив бокал в сторону, он наклоняется ко мне.

– Давай начистоту, Настя, – пускает в тон серьезность. – Хорошая ты девчонка, сразу видно. Брось! Не ты первая, поняла? Просто прими: он не из тех, кто возвращается. Ты понимаешь, о чем я?

– Кажется, да.

– Вот и отлично! Забудь и живи дальше! Что тебе парней мало? Ты же до черта симпатичная! Честное слово, сам бы подкатил при случае! Знаю ли я Фрола? Конечно! Нужен ли он такой, как ты?.. Уверен, куколка, тебе следует хорошенько подумать над ответом. Ну так как? Будем искать Стаса?

Я вижу в глазах парня разочарование, но мне все равно.

– Будем, Костя. Я за этим сюда пришла.

Бармен вздыхает и отходит. Принимает у незнакомых девушек заказ на коктейль, улыбается им, встряхивает шейкер, пока я терпеливо жду его слов, забыв о таксисте.

– Насколько я знаю, Фрол снова испытывает судьбу, – наконец находит нужным ответить. – Он одержимый человек в этом смысле. Или будет первым, или других вариантов нет. Когда-то только Люк смог вправить ему мозги, а сегодня он сам себе хозяин решать.

Парень хмуро взглядывает на меня.

– Он участвует в гонках и ему, Настя, сейчас точно не до тебя. Так что зря ты сюда пришла.

– Т-то есть? – выдыхаю я, холодея сердцем. Злые слова Воропаева сами собой всплывают в памяти. – Каких гонках? Мотоциклы?!

– Да, – кивает бармен. – Сегодня район Черехино, насколько я знаю. Там новая трасса… Эй, Настя! Постой! Ты куда?

Но я уже иду к выходу, отчаянно расталкивая с пути людей. Не понимая, как сразу не догадалась? Зацепилась не за те слова! Не почувствовала, проезжая мимо!

***

– Костя, я уехал. Оставляю клуб на вас с Максом. Завтра выйдешь на смену – подготовь недельный отчет и новую заявку по спиртному. Будет Кира, ей все на руки и сдашь. Ну, пока!

– Витя, постой!

– Да?

– Здесь какая-то девчонка искала Фрола. Только что.

– И что с того? Я Стасу не сводник амурные дела решать. Много их здесь, скучающих.

– Новенькая. Настей зовут. Я подумал: вдруг ты знаешь. Чего молчишь?

– Стас же домой уехал, вроде? Разве нет?

– Какой там! Снова с Ломом сцепились здесь, у меня. Полчаса назад, как ушли.

– Опиши девчонку.

– Темноволосая, глаза красивые. Если честно, такие, как она, не про Фрола.

– Что ты ей рассказал?

– Как на духу.

– Твою мать, Костян!

– Сам знаю, Бампер, что дурак.

***

Машины нет, такси нет! Я кидаюсь к дороге и останавливаюсь, оглядываясь по сторонам. Бегу вдоль парковки, надеясь, что водитель просто поставил автомобиль в другое место. Ведь он не мог так скоро уехать? Я же просила…

– Девушка, вы кого-то потеряли? Случайно, не меня? Лично я вас уже нашел.

Компания парней отваливается от стены, преграждая путь.

– Да кому ты на хрен нужен, Жора! Иди проспись! Это ко мне! У меня стояк на таких пугливых цыпочек. Ну, девочка, чего пятишься? Ты же сюда за приключениями пришла, разве нет? А почему одна? От мамы с папой сбежала?

И откуда они взялись? Даже не заметила, как подошла к подвыпившей компании. Развернулась, чтобы уйти, но снова наткнулась на широкоплечую фигуру.

Да что же это такое!

– У-у, Бампер, – расстроено протянули сзади. – Сейчас скажет, что она с ним. А как удачно все начиналось.

– Со мной, пацан, – спокойное, но жесткое в ответ. – Отвали! – короткая фраза, заставившая незнакомцев тут же потерять ко мне интерес.

Этот парень – друг Стаса. Владелец клуба и тот, кто однажды ночью уже возвращал меня домой. Он появился неожиданно и очень вовремя. Я поднимаю на него глаза, встречая изучающий взгляд, словно он думает с чего начать разговор.

– Здравствуй, Настя. Я друг Стаса. Виктор. Возможно, ты помнишь меня.

– Здравствуй. Да, помню.

Мне незачем ходить вокруг да около, время дорого, и я прошу о том, что сейчас больше всего волнует меня.

– Мне нужен Стас. Я должна его найти.

Я надеюсь, да, я надеюсь, что этот высокий и крепкий парень поможет мне. Не зря он оказался здесь, иначе минуты истекают напрасно. Но он говорит совсем не то, что я ожидаю услышать.

– Фролова нет в клубе, и вряд ли он сегодня появится. Я отвезу тебя домой.

Честно. И почти так же сухо и твердо, как незнакомым парням. Этот Виктор действительно друг Стаса, и не скажет, где он. Кто я такая, чтобы передо мной расшаркиваться? Я разворачиваюсь и спешу к проезжей части улицы, оставляя Бампера за спиной. Мне больше не о чем с ним говорить. Знаю, попутка не самый лучший выход, но бездействовать еще хуже.

– Настя, постой…

– Не надо, Виктор, я не поеду. И не потеряюсь на этот раз.

– Стой!

Но я уже голосую на дороге, не обращая на парня внимания.

– Черт! Ладно, упрямица, едем! В конце концов, этот дурак сам виноват!

Когда мы садимся в салон дорогого автомобиля, и Бампер открывает для меня заднюю дверь «БМВ», я вижу в кресле водителя девушку. Коротко оглянувшись, она хмуро взглядывает на парня.

– Рыжий, это что еще за сюрприз? Рабочие моменты? Мы так не договаривались.

– Коломбина, не начинай. Ты же знаешь, что я навечно твой с потрохами.

Вот теперь в голосе Виктора слышится мягкость и неподдельная нежность к девчонке, которую он целует в губы.

– Это Настя. Девушка Фрола. Репейничек, нам нужно его найти.

Я не девушка Стаса, но объяснять нахожу лишним, тем более что действительно поставила Бампера в неловкое положение. Впрочем, его подруга тоже не из любопытных, хотя и не считает нужным сдержать недоверчивую усмешку.

– Девушка Фрола? – заводит мотор, аккуратно трогаясь с места. – Рыжий, ты серьезно? Он сам-то в курсе?

Не в курсе, но мне сейчас все равно.

– Танька, это не наше дело, – ворчит ее Рыжий, а мне ответ и так известен.

– Настя, познакомься. Таня. Моя жена. Она не всегда злая и колючая, только когда голодна, так что не слушай ее. На самом деле она добрая девчонка.

Мне не до знакомств, но я верю парню на слово и киваю, обменявшись с девушкой сдержанной улыбкой. Сейчас она за рулем и мне приходится обратиться именно к ней.

– Таня, мне нужно в район Черехинской трассы. Если можно, то побыстрее! Ты знаешь, где проходят гонки на мотоциклах?

Судя по паузе в ответе и удивленному взгляду – знает. Внимательно посматривает на меня в зеркало заднего вида, выезжая на дорогу и набирая скорость. Но обращается к мужу:

– Вить, ты уверен? Я видела сегодня Стаса. Он был заведен до предела, все время цапался с кем-то. Не хотелось бы, чтобы Настя попалась ему под руку. Особенно, если он действительно не в курсе… ну, ты понимаешь. Я не забыла, каким Фролов бывает грубияном.

И мне приходится настоять на своем (неважно, как Стас меня встретит), получив от девчонки в ответ полный угрюмого сочувствия взгляд.

– Ну, смотри, как знаешь. А побыстрее – это я могу!

Жене Бампера впору самой участвовать в гонках. У меня захватывает дух от ее езды и от того, как умело она заворачивает автомобиль на обочину. Заглушив мотор, говорит: «Приехали», снимает блокировку замка, но я уже сама выбираюсь из машины, оглядываясь по сторонам.

Я никогда не была на уличных гонках. Конечно, видела что-то похожее в кино, и все равно количество народа меня изумляет. Сейчас, в глухую ночь, здесь собралось человек шестьдесят, не меньше. Сбоку от тихой трассы, вблизи скоростного указателя, стоит десяток машин с включенными фарами, и едва ли не в два раза больше мотоциклов… Отовсюду слышен разговор, девичье хихиканье и хриплый смех. Кто-то из парней, узнав Виктора, окликает его… Но я нигде не вижу Стаса… Снова не нахожу его.

– Девчонки со мной.

– Ладно, понял. Вот и держи при себе.

– Где Фрол?

– А что, очень нужен?

– Нужен, Захар.

– Ушел на второе кольцо. Бетон плюс грунтовка, все по-честному. С подъемом на Кузнецкий развал и проспект Фадеева. Если что, я не при делах. Парни сами так решили. Ваш Савельев свидетель.

– А сколько всего кругов?

– Три.

– Они что, твою мать, рехнулись, Резанов! Ты куда, смотрел?

– А ты сам, Артемьев, Фролу скажи! Я ему не мамка!

Я осматриваюсь и вижу, как нас обступают незнакомые парни. В темных мотоциклетных куртках и кожаных брюках. Здороваются за руку с Бампером, кивают Тане у его груди, и поглядывают на меня. Видимо, здесь нет места чужим, все друг друга знают, и новое лицо вызывает интерес. Мне неуютно под их изучающими взглядами, я внезапно понимаю, что было отчаянной глупостью надеяться приехать сюда в одиночку, в этот опасный, острый на ощущения мир ночных гонок. Но мне совершенно точно не спрятаться за широкой спиной Виктора, и я стараюсь на них не смотреть. И все же узнаю в одном из парней бывшего одноклассника Стаса, когда тот подходит ближе и натыкается на упрек Бампера.

– Саня! Савельев! Мы же с тобой говорили…

– А что я мог сделать, Витек? Фролов с Ломом как два черта! То один выигрывает, то другой. Эти игры не я придумал и не ты. Хотят ответа, кто лучше? Они его сегодня получат. Может, хоть угомонятся на время, если не покалечатся. Грунтовая дорога здесь, в отличие от трассы, – дерьмо! Еще после дождя грязи навернуло и высохло. Так что маршрут пробега – точно не моя идея. Захар слышал. По мне так лучше бы прогнали по трассе.

– Да, Бампер, все правильно. Парни сами решились, под интерес. Народ, кстати, все равно неплохо скинулся на победителя… Так что в случае чего, на пластырь и зеленку хватит…

Незнакомый парень смеется, а я, забыв обо всем, вглядываюсь в дорогу, на которой появились две яркие, стремительно приближающиеся, точки.

– Смотри, идут! Саня, фиксируй время на третий круг! Ну!

Рев мощных двигателей взрезает тишину, толпа замолкает, мотоциклисты пролетают мимо так быстро, что я не успеваю понять, кто есть кто. Это запредельная скорость, невозможная, слепая. Все действие и близко не похоже на соревнование, скорее выглядит как заигрывание со смертью и бессмысленный кураж. Прав был водитель. Когда-нибудь, кому-нибудь это глупое ночное развлечение может стоить жизни.

Нет, они точно сошли с ума – все эти парни... Стас сошел с ума… Бедная мама Галя! Я отступаю на обочину не в силах поверить в происходящее и не в силах смотреть. Но только мотоциклы скрываются из виду, снова выступаю вперед, на дорогу, чтобы замереть в ожидании того, из-за кого я здесь.

– Бедный Рыжий, – раздается рядом голос Тани. – И что? Ты тоже так всегда, да? Когда я на треке? Как Настя?

– Хуже, Колючка, в сто раз хуже.

Но я бы могла с ним поспорить. Даже наверняка могла. Если бы нашлись силы, чтобы облечь звуки в слова, а злую решимость – в действие. Потому что их нет, сил нет совсем. За какие-то доли секунды все сожрал липкий страх. Не безотчетный, а колкий, ясный, такой плотный и ледяной, что от его стылости трудно дышать.

Стаса нет минут двадцать, и все это время из меня вытекает жизнь. Мне так плохо, что я едва контролирую собственное одеревеневшее тело. Отказывающееся отзываться на звуки чужих голосов и прикосновения к плечам. На глупое заигрывание незнакомых парней, такое неуместное сейчас, что кажется осевшей пылью, и даже на звук собственного имени.

– Витька, зря ты ее сюда привез. Я и не думала, насколько все серьезно. Клянусь, если твой Фролов придет к финишу целым и невредимым, я все равно его покалечу!

Стас приходит невредимым, огласив ревом летящего спортбайка тишину ночи. Он идет нос к носу со своим соперником, и мне не сразу понятно, кто из них победитель. Да и неважно это. Два мотоциклиста умчались вдаль и когда неспешно возвращаются к линии финиша, их обступает радостная и шумная толпа…

– Фрол! Молодец, Фрол! Ну ты даешь!.. Лом, без обид! За тобой реванш!

…Она приветствует парня в черно-белом шлеме и черной кожаной куртке, на темном спортбайке, но я сразу узнаю его. Я всегда узнаю его. Это как стрелка компаса внутри меня, что всегда укажет верное направление.

Он отставляет подножку и встает с мотоцикла. Снимает шлем, запуская пальцы в длинную челку. Улыбается своей красивой улыбкой, не имея ничего против, когда ему на шею с визгом прыгают незнакомые девчонки…

Кто-то из парней похлопывает Стаса по плечам, кто-то жмет руку... я не смотрю вокруг. Я чувствую, как мои ноги пришли в движение и начали путь. К нему.

– Настя, я с тобой! – отзывается Таня, но мне не нужна ее помощь. Сейчас нет. Ровно через секунду он заметит меня.

Заметил. Не знаю, что увидел в моих глазах, но улыбка сползает с его лица, а руки отталкивают тех, кто оказался между нами.

– Стас! Ты слышишь, Стас! Лом уже хочет ответки! На любой трассе! Только скажи, когда будешь готов!

Не слышит. Сейчас он смотрит, как я медленно приближаюсь к нему, не обращая ни на кого внимание. Не замечая, как его молчание и мое приближение заставляет всех расступиться.

Я всегда чувствовала, что у нас есть свое время, особое, когда мы остаемся в целом мире одни. И неважно кто рядом и видит нас. Важно то, что мы хотим сказать. И сейчас, когда я наконец вижу его, я хочу сказать так много, и не могу. Слова заиндевели в груди.

Я подхожу близко и поднимаю голову. Снова нахожу взглядом его глаза – темные, горящие золотом в отсветах ночи, неспокойные, с жадным ожиданием всматривающиеся в меня…

– Настя…

Пощечина звенит вместе со звуком моего имени. Хлесткая и звонкая.

– Настя…

Я бью не щадя ни его ни своих рук.

– Настя…

Смотрю на дрожащие пальцы, не веря, что только что совершила, и закрываю лицо ладонями. Ужасаюсь поступку, тем чувствам, что захлестнули меня.

Он жив, здесь, рядом после недельной тоски. Страх нашел выход, и холод сентябрьской ночи мгновенно опускается на плечи. Вряд ли я сейчас способна самостоятельно сделать хотя бы шаг. Но сказать получается – изломанно и глухо сухим горлом:

– Я тебя ненавижу! Ну почему, почему с тобой так больно!

– …Вот это поворот!

– Кто это? Она что, с ума сошла? Это же Фрол!

– Похоже, его девчонка.

– Скорее ревнивая подружка. Первый раз слышу, что у него кто-то есть.

Сторонние голоса, незнакомые люди… Мне все равно, что они говорят, что обо мне думают. Наше время ушло, и мир снова обрел звуки. В этих звуках нет меня, как нет места в чужой толпе. Если бы я могла, то сейчас просто исчезла.

Я не могу видеть, но знаю, что это Стас. Куртка с его плеч еще горяча, когда он набрасывает ее на меня, притягивая к своей груди.

– Эльф, прости, я дурак, – только для меня говорит в макушку, обнимая крепче. Разрешая его почувствовать. – Поехали домой. Давай уедем отсюда, слышишь?

– Я бы тебе, Фрол, еще не так врезал. Так что ты, считай, легко отделался.

– Рыжий, не сейчас.

– Настя, мы с Таней отвезем тебя домой. Только скажи.

– Я же просил, Рыжий, не лезь!..

– Стас, не дури! Здесь недалеко, а девчонка замерзла. Твой спортбайк – не самое лучшее решение.

– …Если не хочешь, чтобы я перестал считать тебя другом. Витька, отвали!

Руки Стаса так крепко обнимают меня, что я невольно прижимаюсь щекой к твердой груди. Слышу его запах, чувствую тепло горячего тела. Его сердце бьется так же сильно, как мое… Я роняю ладони, не понимая, как вдруг оказалась от него в опасной близости.

– Настя, я буду осторожен, обещаю. Как никогда осторожен. Пожалуйста, Эльф, верь мне! Я не смогу тебя отпустить, когда нашел. Когда ты нашла меня.

Он не отпустит. Я чувствую силу в его руках. Снова удивляюсь: сколько ее в нем – скрытой, непокорной. Она почти осязаемо окутывает меня, подчиняя воле парня. Но я и сама не могу от него уйти. Не тогда, когда нашла. Не могу, хотя все еще помню самоуверенную улыбку, щедро отмеренную другим, и девчонок, повисших на его шее. Помню. Но под волей теплых рук не хочу думать: так ли для него действительно важно, чтобы я осталась с ним, а не другая.

Я выплеснула эмоции, любопытные взгляды прожигают насквозь… Чувство душевного опустошения не позволяет сопротивляться, когда Стас застегивает на мне куртку и надевает шлем. Это кажется странным: видеть себя словно со стороны и осознавать, что ты мало на что способен в отдельный момент. Голос и силы вернутся, конечно же, но не сейчас.

– Нет… – все же пробую протестовать, понимая, что он остался без защиты. С встрепанными волосами на шальной голове, в одной тонкой черной футболке, облепившей крепкую грудь, которой я всего секунду назад касалась щекой.

– Не спорь! И помни: я обещал.

Он склоняет голову, обхватывает ладонями шлем и поднимает мое лицо навстречу своему взгляду. Говорит, чтобы я услышала. Не стесняясь чужих ушей.

– Ну, давай же, Эльф! Я соскучился по дому, в котором живешь ты, честное слово! Давай вернемся домой.

Стас садится на мотоцикл и оглядывается, упрямая челка падает на глаза… сейчас он так похож на себя прежнего. Напрягает руки на руле в ожидании моего решения, и я могу видеть каждую мышцу, проступившую на его сильных предплечьях. Кивает Тане, которая помогает мне сориентироваться и сесть на байк, и просит, включая зажигание и стартер.

– Просто держись за меня.

Просто держись за него. Я повторяю про себя эти слова и понимаю, что сегодня совершенно точно сошла с ума, если сама пришла к тому, отчего бежала. Толпа любопытных, окруживших спортбайк, расступается, и я осторожно опускаю руки Стасу на талию…

Мое прикосновение – легкое и неуверенное, но он замирает под ним. Несколько секунд бездействует, глядя перед собой в ночь. Потом обхватывает мои ладони и заставляет сомкнуться на своем животе. Я чуть не отдергиваю их, когда он с силой высвобождает из-под них футболку, оставляя мои пальцы лежать на голой коже. Горячей коже, обжигающей, под которой сокращаются мышцы твердого пресса, столь же нетерпимо-притягательной, как само касание наших рук.

– Так тебе, Эльф, будет гораздо теплее.

И все. Мне больше ни к чему понукание и не нужны слова. Он прав, так мне гораздо теплее. И это тепло буквально втекает в меня сквозь пальцы, заставляя сердце биться как сумасшедшее. Я опираюсь на спину Стаса и закрываю глаза, разрешая себе просто чувствовать его. Злого мальчишку, когда-то подарившего мне мой первый поцелуй. Безумный поцелуй, полный боли и чувства. Юношу, превратившегося в мужчину, но по-прежнему раздаривающего себя многим. Так легко забывшего мое признание.

Почему он? Почему всегда только он? Вот уже пять лет: во снах, в мыслях и воспоминаниях. Почему не Егор, Фабьен или другие? Почему сводный брат? Что же будет, если я не смогу его отпустить?

Стас держит слово и едет осторожно – это и близко не похоже на его сумасшедший пробег. Мы почти в Черехино. Въезжает на улицу, открывает ворота, заглушив мотор, останавливает мотоцикл во дворе дома… и вдруг снова накрывает мои руки ладонями, уронив голову.

Сегодня та ночь, когда нет места словам, и я сижу тихо как мышь, позволяя ему гладить мои пальцы.

– Настя? Стас?!

Родители выходят на крыльцо и окликают нас. На мачехе ночная рубашка, отец с голым торсом в штанах… Они давно не спят и потеряли своих глупых детей, это слышно по волнению в голосе и мгновенно отрезвляет.

– Настя, дочка, твой телефон не отвечал. Я переживал, что что-то случилось!

– Стаська… Сынок…

Я отнимаю руки и встаю с мотоцикла, снимаю шлем, куртку. Оставляю все на коленях Стаса, так и не найдя в себе смелости взглянуть ему в глаза. Ухожу к дому, поднимаюсь на крыльцо, чтобы на пороге на секунду остановиться.

– Извини, мама Галя, пап, так получилось. Все хорошо, мы дома. Ложитесь спать, холодно здесь стоять.

Целую мачеху в щеку, и слышу тихое:

– Спасибо, Стася.

Захожу в дом и чем ближе приближаюсь к своей комнате, тем увереннее прибавляю шаг.

– Настя, стой!

Но я уже вбегаю в спальню и закрываю за собой дверь. Захлопываю ее решительно на замок, вгоняю пальцы в волосы и медленно оседаю по двери на пол.

Только бы не постучал, а то ведь открою. И что дальше? Что будет с нами дальше?

Не постучал, но долго стоял в холле. Кажется даже, когда я наконец легла спать.