Глава 18, часть 2

В больнице много людей, и суета кажется нескончаемой. Одну машину скорой помощи сменяет другая, кого-то везут на каталке, какой-то мужик кричит, что его отравили, и требует главврача, и я едва не рычу на фельдшера в приемном покое, пытаясь узнать, куда привезли Алису Снежную.

Она находится в отделении реанимации. Состояние больной стабилизировали, но сколько это продлится – молодой врач, парень лет тридцати – сказать не может. И пустить меня к ней тоже не может, хотя я представляюсь мужем, потому что в этот самый момент больной оказывается необходимая помощь.

Нет, Алиса в сознание не пришла, и до сих пор находится в состоянии кардиогенного шока. Врач озвучивает возможный диагноз простыми словами, и всё, что я понимаю – это то, что возможно потребуется хирургическое вмешательство. Но нужно немедленное обследование и ни минуты промедления.

А еще, что у нее внутри сердца что-то оторвалось … Или может оторваться. Я смотрю на парня в медицинской форме и глохну на последних словах.

– Нет! Вы не должны этого допустить!

– Успокойтесь и сядьте, Руслан. Мы делаем всё возможное!

– Кто ее будет оперировать?

– Я еще не сказал наверняка, что операция будет.

– Но ей нужна операция, я это точно знаю! Она проходила необходимые обследования в клинике и готовилась к ней, а потом… Не важно! Передайте вашим врачам, пусть найдут информацию! Должна же у вас быть какая-то связь с другими больницами! Обмен файлами, в конце концов? Скажите им, что Алисе нужна помощь!.. – Я впиваюсь пальцами в предплечья врача. – Или я сам скажу!

Ему удается меня остановить, хотя это очень трудно, и посмотреть в лицо.

– К сожалению, у нас нет такой возможности. Вся информация о пациентах в любом медучреждении охраняется законом и врачебной этикой. Мы можем получить ее только с согласия больного или его родственников. Дождитесь решения врачей. Сейчас вы бессильны что-то сделать!

– Кто ее будет оперировать, если будет такое решение?

– Хирурги нашего отделения.

– Нет! Я хочу, чтобы мою жену оперировал профессор Шибуев! Вы можете с ним связаться?!

Парень серьезен и сдержан, но даже в такой момент он не удерживается от сухого смешка.

– Вы бы еще звезду с неба захотели, уважаемый. Простите, но это невозможно!.. Я должен идти. Ожидайте здесь.

Ожидайте?!

К черту! Сидя здесь, можно только волосы выдрать, или скулить от отчаяния!

Я стремительно выхожу из отделения в коридор, достаю телефон и набираю номер Шибуева-младшего.

Андрей сразу же отвечает на звонок, но я не здороваюсь с другом. Сейчас не до этого.

– Андрей, Алиса в больнице, – взволнованно и резко произношу. – Забрала скорая. Мне нужен твой отец. Срочно! Ради бога, скажи, что он дома!

Шибуев отвечает озадаченно и немного смущенно:

– Руслан, он только что приехал. Минуту всего, как вошел в дом…

Но когда это уповающие слышали отказ? Никогда. И я практически требую:

– Андрей, пожалуйста, передай телефон своему отцу!

Профессор сам отбирает сотовый из руки сына, и я понимаю это по его короткому и басистому:

– Слушаю, Руслан. Говори!

Я хочу кричать и просить. Я готов умолять, если надо и убеждать бесконечно долго… Но едва слышу голос человека, который по-настоящему способен помочь Снежной, как решимость пропадает, и я бессильно проговариваю, ощущая, как горло душит страх отказа и ложной надежды.

– Павел Павлович… Алиса сейчас в реанимации. Была остановка сердца… Помогите ей, умоляю вас…. Они не смогут так, как вы… Они не знают… Пожалуйста!.. Если она умрет, я тоже не хочу жить!

– Что сказали врачи?

Я повторяю всё, что смог запомнить, и следующая за моим ответом секунда тишины мне кажется вечностью. Не выдержав, я кричу в телефон:

– Павел Павлович, я вам всё отдам! Хотите почку? У меня обе здоровые! Берите хоть правую, хоть левую, мне все равно! Или еще что-нибудь отрежьте! Только Алису спасите… Прошу!

– Дурак. Где она?

Я называю адрес больницы, в которой сейчас нахожусь, и профессор Шибуев, не прощаясь, отключает звонок. Пока я стою минуту или две, слепо глядя перед собой, он вдруг перезванивает.

– Руслан?

– Да. Я слушаю!

– Твое счастье, что мое такси не уехало, а я успел ознакомиться с историей болезни девушки. Я дал команду своей бригаде готовить операционную и позвонил в отделение Скорой помощи. Сейчас ребята из реанимационной отвезут твою Алису в мою клинику. Не болтайся у них под ногами и не истери, в каком бы состоянии она ни была. Ты меня услышал?

– Да.

– Пока не позову, чтобы я тебя не видел. Но будь там – Андрей расскажет, куда ехать.

– Спасибо, Павел Павлович…

– Рано благодарить. У меня просил, а теперь проси выше – но чтобы вот так же, сердцем! А я всего лишь человек.

– Я буду!

– Давай, дело серьезное, парень. Мне помощь не помешает…

***

Алису отвозят раньше, чем приезжает Андрей, и мне стоит громадных усилий не броситься к каталке, которую сопровождают врачи, и дать им возможность поместить ее в машину. Я замечаю капельницу на тонкой руке и кучу каких-то датчиков и проводов. И белое лицо Снежной – неподвижное и красивое, словно она сама снег. Как бы я хотел увидеть сейчас на нем ее раскрытые глаза – ярко-синие под всеми этими лампами. Услышать ее голос, встретиться с ней взглядом и забрать ее у всех этих людей.

Почему, ну почему я не Бог? Что ему пообещать, чтобы он спас ее?

– Думаешь, ему от тебя что-то нужно? – ко мне подходит Андрей и садится рядом. Кладет куртку рядом на длинный диванчик. – Ты ошибаешься.

Я отрываю руки от головы и смотрю на него.

– Я начал говорить вслух?

– Угу. Но не ты первый, Марджанов. Люди всегда говорят вслух, когда остаются один на один с пустой комнатой. Им всем нужна рука, которая покажет выход и выведет из замкнутого пространства. В этом мы похожи друг на друга, поэтому и равны перед Богом. Всё просто. – Андрей тяжело выдыхает. – Правда, не одинаковы.

– В чем же тогда разница?

– В смысле существования. В целях, в любви, в поисках выхода. У комнаты нет размера и нет срока. Но есть препятствия, понимаешь? Можно бродит в ней вечно и быть забытым, а можно поймать Бога за бороду, если повезет и он услышит. Поэтому так важно говорить.

– Чертов философ! – ругаюсь я на друга, но не зло. – Замолчи, Андрюха, а то я поверю.

– Да я-то что, – дергает бровью Шибуев. – Это так, рассуждаю вслух. Намекаю, что можешь меня не стесняться. Ты бы слышал, какие интересные разговоры велись у нас на кухне за столом, пока я рос. Например, о силе ментальной энергии. Или о памяти крови. В детстве я думал, что мои родители – инопланетяне.

– А потом ты вырос и понял, что так и есть? – догадываюсь, и Андрей невесело усмехается.

– Типа того. Букашки с душой, как говорит отец. Пыль, способная бросить тень на Млечный путь.

Я провожу рукой по лицу, с силой моргаю и встаю. Смотрю в светлый коридор, из которого уже успели увезти Алису, и где продолжает ходить медперсонал.

– Шибуев, мне пора, – говорю, торопясь наклониться и взять вещи. – Покажи, куда ехать?

Андрей тоже встает. Берет в руки куртку, и мы идем рядом. Выходим сначала из отделения, потом из здания больницы, и подходим к моей машине.

– Я с тобой, – бросает Андрей и садится в «Теслу». Пристегивается ремнем, диктуя адрес для навигатора.

Однако, когда мы выезжаем на дорогу, и автомобиль начинает набирать скорость, а мои пальцы нервно сжимаются на руле, он командует, показывая рукой в сторону:

– Сверни к заправке, Руслан. Сейчас же! Сворачивай!

Я машинально сворачиваю, но торможу резко, заехав на парковку автозаправки с заносом.

Шибуев выходит из машины, и мне ничего не остается, как сделать то же самое.

– Андрей, какого черта?! – рычу на друга, хлопая дверью. – Мне надо в больницу к Алисе! Она там одна! Что мы здесь делаем?

Но Андрей невозмутимо поджимает рот и прямо смотрит на меня.

– Марджанов, тебе нужно сделать паузу, – вдруг выдает. – Выпить кофе, поесть. Ты себе уже всю кожу на руках разодрал до крови и губы прокусил. Или могу вколоть успокоительное. Последнее – на крайний случай, но у меня с собой есть.

Я не верю тому, что слышу.

– Ты шутишь?

Он отрицательно качает головой, подходя ближе.

– Руслан, я серьезно предлагаю. У тебя все признаки сильного стресса и близкой потери контроля над ситуацией. Тебя трясет и, скорее всего, у тебя лихорадка – в таком состоянии ты еще влетишь куда-нибудь к чертовой матери! Кому будет лучше, Алисе?

– Нет у меня никакого стресса! Что ты выдумал? Я отлично себя чувствую!

Я поворачиваюсь и возвращаюсь к машине, чтобы сесть за руль, но Андрей меня останавливает:

– Руслан!

Мне приходится повернуться к другу и сбросить с себя его руку.

– Я знаю, Шибуев, что не должен беспокоить твоего отца. Я и не собираюсь! Просто приеду и подожду в коридоре. Я обещал Анечке, что не оставлю Алису одну. Я должен быть с ней!

– Алиса не одна, а с бригадой врачей. Ты хотел получить профессора Шибуева, ты его получил. Сейчас операционная бригада возвращается на работу, а это первоклассные специалисты – лучше не найдешь. Я знаю своего отца, он сделает всё, что сможет, а потом попробует сделать всё, что не сможет. Но они все люди, которым предстоит подготовить операционную и отстоять на ногах половину ночи. Избавь их от знания, что ты сидишь под дверью и рвешь себя на куски!

– Руслан… – Андрей вновь подходит ближе и обнимает меня за плечи. – Давай попробуем с чашки кофе и хот-дога. Потом поговорим и поедем. Здесь точно никому нет дела до нас.

Я не знаю, почему именно это объятие друга вышибает почву у меня из-под ног. Или его спокойный голос. Но страх за Алису убивает, и больше нет силы его терпеть.

Или себя терпеть.

– Черт, Шибуев! – я грубо отталкиваю друга. – Катись к гребанной матери! Что ты знаешь о том, что я чувствую?! Как виноват?! Я люблю ее всю жизнь. Я обязан был ей помочь раньше! А вместо этого кувыркался с другими всё то время, пока Алиска одна растила нашу дочь. Я ненавижу себя и готов оторвать любой кусок! Это я должен быть там и всё терпеть! Я, а не она… не она.

У Шибуева длинные руки, и ладонь снова дотягивается до моей шеи. Хочется дать ему в морду, а лучше получить самому. Но Андрей, сволочь, знает, как достать без кулака, и сражает фразой:

– Надо будет позвонить родителям Алисы. Ты знаешь их телефон?.. Наверняка они тоже ее ищут.

Вместо ответа я выдыхаю, и сухо обкусываю губы. Опустив плечи, дергаю подбородком.

– Нет.

– Ладно. Пойдем, Марджанов, подумаем, как быть. Черт, ненавижу это!..