Глава 9

Улица «Трех кленов» – это престижный район города на зеленом холме, где расположены дорогие коттеджи с большими участками, голубые бассейны с прозрачной водой, и живет респектабельная публика. Улица, на которой никто ни с кем не встречается и никого не видит, потому что все заняты собой.

Я еще не до конца привыкла к этому месту и к самому дому, но за прошедшее лето успела свыкнуться с мыслью, что проведу здесь последний школьный год перед отъездом в колледж, и уже не так сторонюсь окружающей меня дорогой обстановки.

Я подъезжаю к двухэтажному серому коттеджу с большими белыми окнами, сворачиваю на узкую боковую дорожку и оставляю велосипед на заднем дворе. Машина родителей стоит на площадке перед въездом в гараж и это означает, что они дома.

Сняв сумку с плеча, я поднимаюсь на крыльцо и толкаю входную дверь. Войдя в дом, направляюсь через широкий холл к лестнице, чтобы подняться к себе в комнату, но заметив на кухне отца, сворачиваю к нему и замедляюсь на пороге, устало привалившись плечом к деревянному порталу.

– О, Эшли! – отец уже заметил меня и оглядывается. Он стоит у плиты и что-то помешивает в сотейнике. Знакомо улыбнувшись, спрашивает: – Уже вернулась?

– Привет, пап. Ага, я дома.

– Отлично, а я тут такую паэлью с жареным цыпленком приготовил для своих девчонок – пальчики оближешь! Иди, мой руки и будем обедать, сейчас и Кейт вернется.

Высокий и крепкий Брайан Уилсон и в дом Патриции принес с собой уверенность и покой. Я всегда чувствовала себя рядом с ним защищенно и надежно, словно он – стена, за которой я укрыта от штормовых ветров. Когда я была младше, было так легко подойти к нему и запросто обнять. Запрыгнуть на спину или повиснуть на шее, и говорить, говорить, о чем захочешь...  Тогда я еще ничего не знала о личной жизни взрослых и о том, что любовь бывает не только к ребенку, но и к женщине. И что у разочарования и ревности есть острые коготки, которые, если им отдаться, могут исполосовать душу.

Отец на кухне не один, а в компании жены. И пока он готовит, Патриция в домашней одежде – элегантной белой блузе и атласных брюках, сидит за столом перед рабочим ноутбуком и что-то в нем пишет. Увидев меня, она отвлекается от работы и здоровается:

– Привет, Эшли. Ну, как прошел твой день?

Как? Вспоминать не хочется, но и врать тоже. Дома я предпочитаю до конца оставаться собой. Если бы мне в этом помешали, меня бы здесь не было.

– Тебе ответить честно?

– Конечно.

– Отстой. – Я отбрасываю волосы ото лба и усмехаюсь мачехе. – Хотела бы сказать, что могло быть хуже, но не могло.

Я пожимаю плечом и отхожу от портала. Подойдя к мойке, мою руки и ополаскиваю лицо. На кухне приятно пахнет свежеприготовленной едой, и я с удовольствием втягиваю в себя горячий аромат:

– М-м, вкусно пахнет, пап! Чувствую цыпленок у тебя получился отменный. Я такая голодная, просто жуть! Пожалуй, не буду ждать Кейт. Пообедаете с ней без меня, хорошо?

Я подхожу к шкафу, достаю из него стакан и наливаю себе апельсиновый сок. Кладу в тарелку паэлью. Завязав привычным движением волосы на затылке в узел, беру ломтики хлеба и сажусь за стол. Сегодня с меня достаточно отравления желчью сводной сестры, чтобы испортить себе еще и обед. Ну, уж нет, я собираюсь вскоре побыть одна.

Родители ведут себя необычно – одновременно бодро и настороженно, словно что-то знают, но не уверены до конца, известно ли это мне. Папа снова спрашивает о школе и друзьях. Пробует шутить, что один неудачный день – это всего лишь цифра на календаре, которую следует зачеркнуть и забыть. Главное его девочке не наделать ошибок и продолжать с надеждой смотреть в свое будущее. В котором обязательно, если я захочу оглянуться на сегодняшний день, мне все покажется смешным и глупым.

Ведь я у него умница и это понимаю, правда?

Пэйт оказывается более прямолинейна, хотя ей дается это непросто.

После нескольких минут тишины, мачеха закрывает ноутбук и отодвигает его в сторону.

– Эшли, пожалуйста, не думай, что я оправдываю Кэтрин, – заговаривает серьезно, сосредоточив на мне внимание. – Я прекрасно отдаю отчет тому, что моя дочь поступила некрасиво по отношению к тебе. Я пробовала с ней говорить, когда узнала об их встречах с Шоном, но, к сожалению, не в моих силах всему помешать. У нее сложный характер, Говард многому попустительствовал, пока Кэтрин жила с ним, и в некоторых моментах вы очень разные.

Патриция решительно выдыхает, складывая перед собой руки в замок и подбирая слова:

– Если хочешь, мы сегодня же все это вместе обсудим. Ты не должна быть одна и думать, что мы с Брайаном не поддерживаем тебя. Это не так!

Я и не думаю. Мне просто хочется обо всем забыть и идти дальше к намеченной цели. Когда стоишь, проблемы не уходят, они остаются на месте, как непосильный груз. Если потребуется бежать, чтобы от них избавиться – то я готова выбиться из сил.

Я делаю глоток сока и отставляю стакан в сторону. Смотрю на мачеху:

– Нет, не хочу. Все нормально, Пэйт. Да, так вышло, что я узнала обо всем последней. Но во-первых, между нами с Рентоном уже все закончилось, а во-вторых, если не Кейт, то будет другая. Мне не нужен парень, для которого ни я сама, ни мое доверие ничего не значат. Я это точно переживу, не волнуйся. Просто… ох, – я устало вздыхаю, отводя взгляд и возвращаясь к еде. – Этот день для начала должен закончиться, чтобы о нем забыть!

– А вот это правильно, дочка! – папа оказывается рядом, наклоняется и целует меня в макушку. – Это парень не стоит того! Я уверен, Кейт вскоре и сама поймет, что сделала не лучший выбор.

Кейт и поймет? Ха! В каком месте громко фыркнуть? Я успела ее хорошо узнать, чтобы убедиться: в кукольной головке Кэтрин Хардинг никогда не рождаются мысли под статусом «Самоанализ». И уж тем более ей не знакомо чувство сожаления!

Когда она входит в кухню, притащив за собой дурацкий розовый рюкзак поросенка, то выглядит очень довольной и счастливой.

– Привет семья! – обращается к родителям, махнув хвостом. Обойдя стол, бросает рюкзак на стул рядом со мной.

С некоторых пор ей нравится покушаться на мое личное пространство.

– Даже не думай! – я наставляю на нее вилку, не глядя в ее сторону. – Здесь занято! Или я буду обедать в другом месте.

– Да начхать! – она оставляет рюкзак на стуле, но сама обходит стол и садится напротив, сбоку от матери. Спрашивает, схватив со стола кусок свежего манго и сунув его в рот: – Что, уже донесли? Ну, и как тебе новость, сестричка? Да, мы с Шоном встречаемся и у нас все серьезно! Правда, здорово?

– Никак. Вы друг друга стоите.

– Ох, это точно! – усмехается Кейт. – Он такой душка, и такой положительный, я не могу! Весь день ходил за мной хвостиком и писал сообщения, как будто у него нет других дел! Говорил о новом свидании. Хочешь узнать, куда мы идем в субботу?

– Нет. Мне это не интересно.

– Но я не виновата, что нравлюсь ему больше, чем ты, Эш! Иначе бы он не был со мной, разве нет? Вот только как же так? Ведь это ты у нас лучше всех – девочка-сбитые-колени!

– Кэтрин, хватит! – осаживает дочь Пэйт, хлопнув открытой ладонь по столу. – Я тебя просила! Можно хотя бы дома держать паритет и уважать друг друга?

– А я и держу, – возражает дочь матери и в ответ на замечание упрямо поджимает губы. – Знала бы ты, что я о твоем уважении думаю.

– Здесь Брайан, девочка.

– Ну и что? И о нем тоже. Могу и вслух сказать, мне не трудно!