Глава 9
Я переглядываюсь с отцом, и он взглядом просит меня не вмешиваться. Отворачивается, делая вид, что занят продуктами.
М-да, трудный же нам всем предстоит год, если уж офицер полиции Уилсон, гроза округа, не может ничего ответить одной капризной девчонке. Даже и не знаю, на что мачеха надеется?
– Нет уж, будь добра оставь свои мысли при себе! – строго замечает Патриция дочери. – Я тебе уже ответила раз и навсегда, Кэтрин, Брайан – мой муж! Все, что ты скажешь вслух, не изменит того, что о нем думаю я!
Нам с Кейт это хорошо известно, и на этот раз она не пытается спорить. С Пэйт шутки плохи – эта женщина умеет отстаивать свои позиции. После их ссор, Кейт не раз уезжала к своему отцу, но потом всегда возвращалась. Отчасти, я ее понимала – ей тоже приходилось делить любовь своей матери с чужим человеком, но если я, в конце концов, приняла для себя право отца быть счастливым, то она эгоистично за эту любовь сражалась.
Но сейчас перед моей сводной сестрой стоит другая цель – задеть меня, поэтому она не продолжает ссору. Пожав плечами, принимает тарелку с паэлью, которую перед ней ставит мой отец, и между прочим сообщает:
– В эту субботу Шон у себя дома собирает большую вечеринку. Будут ребята из школы и парни из «Беркутов». Я задержусь немного. Возможно, до двенадцати… мы хотим устроить на пляже костер, будет интересно.
Она смотрит на меня, но я не реагирую. Продолжаю жевать. Это намного лучше, чем испепелять друг друга взглядами. Всё это уже было в нашем общем прошлом и давно надоело.
– Неудачницу, естественно, не приглашали! Но я уверена, что наша умница Эш обязательно найдет чем себя занять!
– Даже не сомневайся, – бурчу я, а Кейт строит догадки:
– Всегда можно поплакать, обложившись подушками. О, или собрать фигурные пазлы! Я себе так это и представляю: тихий вечер, спальня и они – пазлы, тысяча свидетелей твоего одиночества! Боже, как это романтично! И ни одного симпатичного парня поблизости – просто сдохнуть!
Вот же гадина.
– Кэтрин, мне кажется, это слишком! У всего должны быть свои границы! – папа все же не выдержал и расстроено опускает руки, но я уже и сама встаю из-за стола и ухожу, поблагодарив его за обед.
– Не стоит, пап. Пока! Здесь не помогут границы, я лучше буду считать дни, пока не уеду отсюда насовсем!
Но вечер долгий, и мы с Кейт вновь случайно сталкиваемся на кухне. Правда, на этот раз мы здесь одни.
Родители уехали, но им не стоит переживать на наш счет – как бы мы ни ссорились, а до рукоприкладства никогда не опускались.
Я стою у кофемашины и делаю себе капучино, когда дочь Пэйт громче, чем следует, хлопает дверцей шкафа, обращая на себя мое внимание.
– Эй, Уилсон! Что это было сегодня в спортзале? Передай толстухе Коуч, пусть лучше не злит меня и в следующий раз выбирает выражения, когда говорит с моими девочками!
– Обойдешься. Смотри за своими подругами!
– Симба – надо же! Брайан никогда не называл тебя так при нас. Смешно! Как он до такого додумался? Слушай, это, наверное, потому, что ты не только рыжая и любопытная, но еще и глупая, да? Кто лучше отца может знать своего ребенка?
Я делаю себе капучино и высыпаю в чашку стик сахара, но все-таки поворачиваю голову, чтобы посмотреть на девушку. Она стоит в трех шагах, опершись бедром о стол и рассматривает в лучах заходящего солнца свой безупречный маникюр.
Что ей от меня нужно, я не знаю. А еще мне обидно. Мой запас терпения на сегодня закончился, и я неожиданно для себя забываю о кофе.
– Знаешь что, Принцесса-сопливый-локон! – разворачиваюсь к ней. – Да, это мое прозвище! Оно личное, и мой отец никому не обязан о нем говорить! А у тебя и такого нет! Ничего нет, кроме: «Кэтрин, я занят! Не пора ли тебе домой к мамочке? Ты так ноешь, дорогуша, что у меня от тебя голова трещит!» – копирую я Говарда Хардинга.
Кейт бледнеет, опускает руки и сжимает ладони в кулаки. Я только что сказала правду, и ей это известно. У ее отца нет для нее времени, все свое свободное время он тратит на карьеру и женщин, которые молодеют с каждым годом, чем толще и рыхлее становится сам шестидесятилетний богач Хардинг. Сейчас у него появилась невеста, двадцатидвухлетняя инструктор по фитнесу и начинающая актриса, и вот на нее Говард тратил личное время гораздо охотнее, чем на свою единственную дочь.
Только потому, что мне было больно, я не молчу и кусаю в ответ.
– Закрой рот, Уилсон!
– А ты свой, Хардинг!
– Лучше признай, что я победила!
– В какой дисциплине соревнований? Или, может, в конкурсе подлости? Ты такая способная, что я боюсь потеряться в твоих талантах!
– Рентон – теперь мой парень!
– И заметь, заслуженно! Гнилое яблоко стоит другого гнилого яблока! Меня никогда не привлекали отходы, подавись!
– Что же ты тогда расстроилась, Эш?
– Я не расстроилась. Тебе показалось!
– Неужели?! Знаешь, это было не сложно – понравиться Шону. Он сразу повелся. Стал повторять, что у него еще не было такой популярной девчонки. Хочешь, я буду тебе рассказывать обо всем, дорогая сестричка? О том, что между нами происходит? Он, конечно, неважно целуется, но он та-ак старается мне понравиться…
– Мне тебя жалко, Кейт.
– Почему это?
– Потому что он тебе даже не нравится, – внезапно понимаю я.
– Нет, нравится!
– Чем же? Ты и сама не замечаешь, что сейчас насмехаешься над ним.
– Хотя бы тем, что он считает меня лучше тебя! Противная выскочка!
Я еще какое-то время смотрю в голубые, злые глаза дочери Патриции, прежде чем отворачиваюсь, забираю свой кофе и ухожу, оставив за собой последнее слово:
– Тогда я за тебя рада, Черствая Кукла!
Я поднимаюсь на второй этаж, захожу в свою комнату и закрываю дверь. Остановившись на пороге, какое-то время осматриваю ее – светлую и просторную девичью спальню в классическом стиле из дорогого рекламного каталога, с личной ванной комнатой, светлым окном и гардеробной.
Когда мы сюда переехали, Пэйт сказала, что я могу считать ее дом своим. И пожелала, чтобы я чувствовала себя в нем комфортно, а в спальне уютно. Но если честно, по-настоящему уютной я продолжала считать свою небольшую комнату в нашем с отцом доме. В которой остались старенькие фисташковые обои и зеленые шторы; деревянное окно, издававшее скрипящие звуки всякий раз, когда его поднимали или опускали; дубовая кровать с историей в полвека, и любимые постеры на стенах. Будучи тинейджером, я обожала сериалы компании «Нетфликс» и все, что крутилось вокруг темы романтической готики.
Да, я все еще привыкала к своей новой жизни в новой комнате, но одно преимущество в этом доме у нее все-таки было. Точнее, два. Первое – дверь моей спальни запиралась на ключ, и второе – никто не оспаривал мое право на личную территорию, даже Кейт. Я всегда могла уйти сюда, чтобы побыть одна. А еще, спасибо моему увлечению фотографией, я всегда могла сбежать еще дальше – не только от сводной сестры и ее нового парня, но и от собственных мыслей.
На моем учебном столе стоят два монитора – один от мощного компьютера, а второй – экран развернутого ноутбука. Программа уже обработала все фотографии, отснятые сегодня в школе, которые я в нее загрузила, и я сажусь за стол, чтобы оценить полученный результат.