Глава 7

Тетрадь я все-таки подняла, но вот о чем шла речь на уроке, и что я в нее записала – совершенно не запомнила.

Когда звучит звонок и приходит время уходить, учительница нас останавливает.

- Всем до свидания! Холт, Райт… а вы двое задержитесь!

Мисс Эдвардс встает со стула и поднимает со стола журналы. Дождавшись, когда из класса в коридор выйдут все ученики, кладет их на локоть, собираясь также покинуть кабинет.

Мы с Картером стоим в проходе между рядами – он успел меня обойти, и теперь я торчу за его плечом, боясь вздохнуть. Женщина с интересом на нас смотрит, переводя взгляд с одного на другого.

- Холт, Райт, - еще раз повторяет, строго глядя из-за очков, - так как сегодня вы оба отняли мое время, а занятие по праву было у вас в расписании последним, полагаю, будет справедливо оставить вас в классе, скажем… - она вскидывает руку к глазам и смотрит на часы. – На тридцать минут! Хочу увидеть в письменной форме краткий вывод о сегодняшней лекции. А также, в дополнение к выводу, новую тему для урока. Обещаю рассмотреть ваши предложения. Вам все ясно?

Я поджимаю губы и обхватываю рюкзак, а Картер заметно и недовольно напрягается, разворачиваясь к женщине, демонстративно не замечая меня.

- Нет, не все, - возражает. - Я не могу остаться. Через четверть часа у меня тренировка по лакроссу у тренера Херли. Боюсь, ему не понравится мое отсутствие. Лучше не создавайте никому проблем, мисс Эдвардс, - сухо предупреждает, - тем более, что я присутствовал на уроке, который сам же и выбрал!

Нет, Райт не повышает тона, но его слова все равно звучат грубо и с уловимой угрозой. Я уже предчувствую, что учительница не оставит это без внимания, и наказание наверняка окажется куда серьезнее дополнительного послеучебного времени. Но ей как-то удается сдержать себя в руках.

Правда, говорит она не очень приятно, и точно даже не думая уступать строптивому ученику:

- Вы не можете этого знать, но я сама по себе проблема, мистер Райт! И благодарите бога, что пока не ваша и не тренера Херли!.. Тридцать минут! Или мы увидимся у директора в компании ваших родителей и тогда обещаю, никто из него не выйдет, пока я лично не выясню все ваши причины!

Она стучит по полу крепкими каблуками и выходит, захлопнув за собой дверь, а я остаюсь стоять наедине с Картером Райтом. В помещении, в котором отрезаны все посторонние звуки, и в котором становится так тихо, что слышно собственное дыхание.

И тяжелый выдох Картера, полный едва сдерживаемой злости.

Я так удивлена этому, что не сразу замечаю его закрытые глаза и сжатые в кулак пальцы, обхватившие у груди ремень сумки. На них счесаны костяшки, смуглая кожа обветрена, но сам рисунок кисти очень красивый и хорошо мне знаком. Он переходит в крепкое, жилистое запястье, оплетенное напряженными нитями вен. И кажется, коснись их, они отзовутся силой…

Нет, у Алекса пальцы были гладкие, теплые, а на ладони с шершавыми подушечками, когда раскроешь, виднелась родинка в форме половинки луны. Я запросто этой ладони касалась, и ощущение этих прикосновений все еще живо в моей памяти, как памятна первая ласка и нежность, с которой пальцы друга вплетались в мои. И я тут же цепляюсь за это воспоминание.

Алекс…

Картер стоит в профиль ко мне, всего в метре, и желание смотреть на него выше меня. Я снова прикипаю к нему взглядом – сначала тревожным, но с каждой новой секундой все более тоскливым и жадным. Смотрю на плечи, лицо… Мне вдруг хочется до него дотронуться, несмотря ни на что. Прикоснуться не к телу, к душе. И, быть может, почувствовать отклик. Хоть какое-то тепло, от которого станет легче.

Он поворачивается так стремительно, что я отшатываюсь.

- Черт, Холт! Сказал же! Прекрати на меня пялиться! Думаешь, я не замечаю это каждый гребаный раз? Что тебе не ясно в моих словах? Отвали!

Мне все ясно, и даже более чем, но как ему объяснить, что видеть его также необходимо, как дышать. Что он, как нить надежды, которая все еще жива, когда я разрешаю себе, пусть на краткий миг, но верить, что вдруг случится невозможное, и все окажется сном…

- Прости меня, я знаю. Просто…

- Что «просто», Холт?

Мы впервые так открыто смотрим друг на друга, и я качаю головой.

- Ты так похож на брата, я ничего не могу с собой поделать. Не могу не думать об этом, когда вижу тебя.

Скулы Картера заостряются, а губы становятся еще тверже. Он снимает с плеча сумку и швыряет ее на стол. Приближается ко мне, а вот я не могу сделать и шага. Но все же отступаю, когда он оттесняет меня своим телом, не оставляя выбора.

- Я не он, слышишь? – вырастает передо мной. - И близко не Алекс. Ты для меня – пустое место, Холт! Не воображай себе невозможное! Еще одна глупая девчонка, каких вокруг сотни! И я готов тебя не замечать, но если ты заставишь меня… - холод тона проникает под кожу, - я сделаю тебе очень больно. Так что держись подальше, и лучше вне зоны моей видимости!

Это звучит жестоко, и изумленный вопрос срывается с губ:

- Не понимаю, Райт, почему ты такой злой? Что я тебе сделала?!

- Ничего! - грубо обрывает он. - Ты ничего не сделала, ты просто существуешь, и приходится с этим мириться! А знаешь, какой вопрос я задаю себе, когда вижу тебя? Когда ты ходишь и смеёшься с друзьями, словно ничего не случилось? Словно Алекса никогда не было…

- Это не так!

- Я спрашиваю себя, оказался бы мой брат в то время и в том месте, если бы не было девчонки Холт? Совсем! Если бы ты никогда не возвращалась в этот город!.. Он ведь к тебе шел в тот день? Я знаю, он мне сказал!

Это звучит, как обвинение, как горький упрек, и от него больно. Я и сама много раз спрашивала себя: что было бы, сложись в моей жизни все иначе? Не вернись я в Сэндфилд-Рок и не подружись с соседским мальчишкой? Жил бы он сейчас – счастливый и замечательный?

Нет, я вовсе не железная, и всколыхнувшаяся от воспоминаний боль требует выхода. От обвинения Картера в глазах встают колючие слезы, а в словах появляется злость. И у меня тоже!

- Да, - признаюсь, - это так. Я выступала в здании мэрии со школьным ансамблем и ждала Алекса, но он не пришел. Когда полиция сообщила о жуткой аварии на Майл-роуд, я не хотела верить. Это не могло быть правдой! А потом несколько недель выпали из памяти… Я почти ничего не помню из того времени, но знаю одно: Алекс всегда делал, что обещал. И он обязательно бы пришел, если бы кто-то не задержал его в пути!

Пауза мне нужна для того, чтобы удержать взгляд и проглотить ком в горле.

- Он шел ко мне, а оказался с тобой.

- Замолчи! – темно-синие глаза сверкают льдом. – Ты ничего не знаешь!

- Так расскажи! Почему тебя не было на его похоронах? Он любил тебя, а ты сбежал! Тебя не было несколько месяцев, а потом ты появляешься в его толстовке и хочешь, чтобы я не смотрела. Не замечала!

Рука Райта оказывается на мне в одно мгновение – раньше, чем я успеваю договорить. Сильные пальцы до боли сжимают плечо, но я готова вытерпеть и не такую боль, лишь бы узнать ответ.

- Расскажи мне, - прошу тише. – Пожалуйста.

Глаза Картера снова закрываются, и напряженные ноздри жадно втягивают воздух.

- Отойди, Холт, - шепчет он, но лучше бы крикнул, разницы нет. Это все равно, что пощечина. - Иначе я тебя оттолкну, клянусь!

- Не могу. Ты меня держишь.

- Картер!

- Что? – не понимаю я.

- Повтори мое имя! Хочу, чтобы ты знала, кто перед тобой!

- Послушай, я никогда не забывала…