Глава 18, часть 1

Анюту интересно слушать, и пока мы едем, я узнаю много интересного из жизни бывшего лучшего друга. Дочка еще немного меня стесняется, но то, что я уже испытываю к ней, обещает не оставить между нами барьеров, и надеюсь, она это чувствует. Малышка продолжает рассматривать меня синими глазками, пока я улыбаюсь ей, обдумывая, какие слова подберу для Алисы, когда придет время говорить.

Их не просто найти – те самые слова, особенно если знаешь, что виноват и понимаешь, каким незрелым идиотом был когда-то. Каким именно меня видела Алиса, когда просила дать нам время.

Но идиотом был не только я.

Мы не виделись с Романом Снежным несколько лет, но с последней встречи ничего не изменилось. И сейчас он оставался глухим к моим желаниям человеком, с которым мы когда-то были близки, но однажды разучились понимать друг друга.

Я вижу его на пороге незнакомой квартиры, неожиданно короткостриженого, в привычной майке и штанах, и не здороваюсь. Прошу Анюту отвернуться и прикрыть ладошками уши, после чего вытаскиваю удивленного Ромку за майку на площадку и от души бью в морду.

– Значит, Алиска замужем и трое детей? Счастлива и меня забыла, мать твою?!

Конечно же, бывший друг видит свою племянницу и сдачи давать не спешит. Разогнувшись, соображает, стирая кровь с разбитой губы.

– Двое, – наконец бросает. – Третьего ты уже сам придумал.

– Сука ты, Снежный! – шиплю с тихой злостью. – Я тебя трижды находил, и каждый раз ты мне врал!

– Я просто хорошо тебя знаю, Марджанов. Ты никогда не изменишься. Алиске такой не нужен!

– А себя? Себя ты тоже хорошо знаешь? Какой я экзамен должен был пройти, чтоб ты мне рассказал про дочь? О том, что она растет без отца?.. Я тебя убью, Снежный! – не сдержавшись, вновь ударяю Ромку в челюсть, но на этот раз он уклоняется, и удар приходится в ухо. Тоже неплохо. – Чертов идиот!

– Угомонись! – он перехватывает мою руку, но я отталкиваю его. – Дай хоть сначала сына вырастить.

– Ничего, вырастет без отца. Найдем твоей жене нового мужа. Умного!

– Лучше заткнись, Марджанов!

– И не надейся! Не тебе решать, с кем быть Алисе и как расти моей дочери!

Мы оба тяжело дышим, сдерживая себя от возможной драки в присутствии ребенка. Но это обоим стоит явных усилий. Слишком много в нас скопилось обиды за прошедшее время.

– Где Алиса? Почему Аня с тобой?.. Анюта! – Снежный обращается к племяннице, и малышка тут же оборачивается, убрав ладошки от шапки. Сказку про Серого волка она знает, но ей совсем не страшно. – Скажи, этот дядя тебя украл? Как он тебя нашел?

Анечка умница. Она подходит ко мне и мотает головкой.

– Нет. Дядя Рома, это мой папа! Он меня не украл, а забрал из садика! Мама сказала, что он нас нашел и теперь хочет жить с нами. Правда, папа? – поднимает лицо и смотрит на меня так искренне, что я забываю о Ромке, наклоняюсь и подхватываю дочь на руки.

Она тут же обнимает меня за шею.

– Правда, Снежинка, – отвечаю. – Очень хочу!

Рядом хмыкает Снежный, но как-то неубедительно. Словно знает, что мне плевать.

И это так. У меня еще будет время ему доказать.

Я поворачиваюсь к бывшему однокласснику и обещаю:

– Сейчас мы с Аней уйдем, но я вернусь, и мы поговорим. Слишком много вопросов у меня к тебе накопилось.

– Что ж, давай, Руслан, буду ждать.

– Жди! Но не забудь нацепить нимб праведника, святоша. Чтобы мне было, что тебе начистить! 

***

Я выхожу с дочкой на улицу и сразу звоню Алисе.

Она не отвечает на звонок, и это странно. Я набираю ее снова, но в ответ слышу длинные гудки, как будто абонент вне зоны досягаемости своего гаджета. И это напрягает, потому что до сих пор Снежная мне всегда отвечала. Пусть не сразу, но я обязательно слышал ее голос.

Подойдя к машине, я открываю заднюю дверь и сажаю Анюту на сидение. Пристегиваю к нему ремнем вместе с пандой.

– Ты кушать хочешь? – спрашиваю малышку, и этот новый для меня вопрос звучит неожиданно естественно. Как будто я спрашивал ее об этом много раз.

– Не очень. Совсем чуть-чуть!

Я роюсь в карманах брюк и нахожу конфеты, которые сегодня взял с отцовского стола. Тогда я еще не знал о сюрпризе, который мне подарила Алиса, но вдруг захотелось порадовать ее малышку. А оказалось, что нашу. Свою.

Где же ты, Снежная? – думаю про себя с беспокойством, а вслух произношу:

– Где же твоя мама, Анюта?

– Мама на работе, – уверено отвечает кроха, – но скоро приедет!

– Да, конечно, – говорю ей, ощущая, как в грудь холодком пробирается тревога за Алису. Страх, который я не способен побороть. – Но давай-ка лучше сами поедем и найдем ее. Хорошо, Снежинка?

– Хорошо. А почему Снежинка?

– Потому что твоя мама похожа на Снег, а ты похожа на неё.

Я сажусь за руль и направляю машину к центру города. Еду к аукционному дому, по пути продолжая набирать Алису. Вслушиваюсь в гудки до тех пор, пока на мой очередной звонок неожиданно не отвечает незнакомый мужской голос:

– Алло? Говорите четче! Кто вы?

– В смысле, кто? – я мгновенно напрягаюсь. – Это ты кто такой? Где Алиса?!

– Ответьте на вопрос, Руслан? Кто вы ей?

– Отец ее ребенка. А теперь ты скажи, какого черта я говорю с тобой? То, что ты умеешь читать, я понял, но мне нужна Алиса! Почему ее телефон у тебя?

В голове мелькает череда вариантов и нехороших мыслей, но то, что я слышу в итоге, стирает их все.

– С вами говорит врач скорой помощи – Алексей Бойко. Девушка находится в реанимационной машине. Я ответил на звонок, как только смог…

– Что-о…

А дальше провал. Первый черный провал в моей жизни в несколько секунд, в которые я ничего не слышу, и не вижу дорогу перед собой. Только инстинкты заставляют ногу нажать на педаль тормоза и съехать к обочине.

– … потеряла сознание. Мы направляемся в больницу Скорой помощи. Руслан, вы слышите меня? Подъезжайте на приемный покой, если эта девушка вам знакома.

– Она жива? – выдыхаю я. Да, знаю, что в машине Аня и она все слышит, но не спросить нельзя.

– Мы делаем все возможное.

– Твою мать, да ответь же!

– Жива, мы сняли блокаду сердца и подключили больную к аппарату жизнеобеспечения, но была полная остановка органа. Повторяю, сейчас мы ее контролируем.

– У нее порок сердца! Везите в кардиологический центр! Слышите?!

– Мы действуем согласно инструкции. Я отключаюсь. Подъезжайте к больнице.

Черт. Черт. Черт!

Кровь отливает от лица и нечем дышать. Мне не хватает места в этой долбанной машине и хочется сломать руль, разбить стекло, сделать что-нибудь разрушительное, чтобы избавиться от чувства беспомощности и страха. Я ненавижу себя за это!

Алиска. Алиска!

Мне кажется, я сам умираю в этот момент.

Пальцы сжимаются добела, торопясь выкрутить руль и вернуть «Теслу» на дорогу. Я с силой моргаю, мчусь вперед, пытаясь увидеть перед собой хоть что-то ясное, потому что реальность перед глазами рассыпается на куски. Свет от дорожных фонарей бликует на мокром от дождя стекле, и нужно за что-то ухватиться, иначе…

Я сбрасываю скорость и шумно выдыхаю, вспомнив, что больше не один. Вспомнив наш первый разговор с Алисой и ее слова об отце ребенка, которому она собиралась доверить дочь.

Анюта.

Протянув руку, я поворачиваю зеркало заднего вида, чтобы увидеть малышку, притаившуюся на сидении, и встретиться с ней взглядами.

Аня тихо плачет, без звука, сидит, как мышка, и я понимаю, что ей еще страшнее, чем мне, хотя это почти невозможно. Она всё слышала и всё поняла, потому что это она, а не я, жила с Алисой всё это время, и знает ее лучше всех.

– Не плачь. Мы скоро приедем, – обещаю ей, и сворачиваю на светофоре. Еду по адресу, по которому еще пять минут назад и не подумал бы ее отвезти, но выбора нет.

Больница Скорой помощи не место для испуганного пятилетнего ребенка, и в своем рассыпающемся мире я понимаю это очень четко.

 
Я останавливаю машину возле дома своих родителей, беру Анюту с пандой на руки и вхожу в подъезд. Потом поднимаюсь на свой этаж. Открыв ключом дверь, захожу в квартиру, в которой оказывается неожиданно шумно, если сравнивать с той тишиной, из которой мы с Аней пришли. Но дочь не пугается нового места, и ни о чем не спрашивает.

Сейчас мне кажется, мы понимаем друг друга без слов.

Шумная компания сидит за овальным столом в большой гостиной, а я лучше бы вернулся в тихую квартиру к Снежной. Мать первой замечает меня и радостно восклицает тоном радушной хозяйки, торопясь подняться из-за стола:

– Ой, а вот и наш Руслан пришел! Какое приятное совпадение, словно знал, что о нем разговор ведем!.. София Борисовна, мы с вами голову ломали, как представить друг другу наших детей, и зря! Сынок, проходи, у нас гости! – дает мне знать и продолжает: – Инночка, милая, не смущайся! Чувствуй себя, как дома. Просто наш сын умеет делать сюрпризы… Правда, Ру…Руслан?!

Мать выходит в прихожую и изумляется, увидев на моих руках Анюту.

– Кто это с тобой? – приподнимает брови, растерянно нас оглядывая.

Следом за ней в прихожую выходит и отец, и тоже застывает в проеме арки.

Сейчас не время спорить насчет моих способностей, и я отвечаю родителям, как есть:

– Это моя дочь. Анечка.

– Что-о?! – от удивления очки у матери, кажется, ползут на лоб, а веки моргают. Она бросает быстрый взгляд на отца, но тот стоит молча, и мать вновь поворачивается ко мне.

– Что значит дочь, Руслан? Это шутка? – понижает голос до глухого шепота, раздумав играть на публику. – Откуда у тебя взялся ребенок?

– Откуда у всех берутся. Из капусты! – отвечаю и спускаю Анюту с рук.

В квартире тепло, и я снимаю с головы малышки шапку, провожу рукой по темным волосам. Оставив ладонь на ее плече, поднимаю лицо к матери.

– Ма, мне некогда с тобой спорить и отвечать на вопросы. Сейчас мне нужно идти. Я оставляю Анечку на вас с отцом, но если с ее головы упадет хоть волосинка… У вас не будет ни сына, ни внучки!

– Руслан, ты с ума сошел такое заявлять? – ахает мать. – Объяснись… хотя бы! Это все-таки розыгрыш?

– Нечего объяснять, и какие к черту розыгрыши! Ее маму только что скорая отвезла в больницу с сердечным приступом. Я должен немедленно ехать к ней.

– К кому – к ней?

– К моей Алисе! Она в отделении Скорой помощи. Присмотрите за Аней, это всё, о чем я вас прошу!

– Постой, Руслан… Я помню, – вспоминает мать. – Я знаю. Такая красивая, серьезная девочка со светлыми волосами. Ну, конечно! В какой больнице? Что с ней?!

– Да уж, ты помнишь, – не могу удержаться от горькой шпильки. – Вот и я ее не смог забыть. Потом все подробности, не сейчас!

Я отворачиваюсь от родителей и присаживаюсь на корточки перед дочкой. Она во все глазенки смотрит на меня, словно больше здесь никого нет. Отложив игрушку на пол, расстегиваю на ней застежку-молнию и снимаю курточку. Беру ладонями за тонкие плечики.

– Анечка, – говорю негромко, но родители слышат. – Это твои бабушка с дедушкой, они тебя не обидят. Здесь ты дома, ничего не бойся, поняла?

– Я не боюсь, папа.

– Умница! Мама говорила, что на твоей руке есть очень важный браслет.

– Да, есть. Вот он! – дочка поднимает ручку и показывает браслет. Я киваю, погладив ее по волосам.

– Покажешь его бабушке. Она у тебя умная, сама всё поймет, поверь мне.

– Хорошо, покажу. А мама?

– Анюта, я сейчас поеду к твоей маме и буду с ней всё время, обещаю! Я ее никому не отдам. Она не будет одна, она будет со мной.

– А я? Где буду?

– А ты пока останешься здесь, Снежинка. Так будет лучше. Но я тебе позвоню и приеду сразу же, как только смогу.

– А маме не будет страшно?

Я так уверенно отвечаю, будто сам в это верю:

– Со мной нет. Твоя мама очень смелая, как ты!

Я наклоняюсь и целую дочь в горячие щечки, еще мокрые от слез.

– Я люблю тебя, моя сильная умница, – говорю, и это правда, которую я чувствую.

– И я люблю тебя, папа.

– Господи, Ренат… ты тоже это видишь? – где-то сбоку восклицает мать, но я уже встал и ухожу. Оставив дверь открытой, спешу туда, где меня ждет Алиса.

– Яснее ясного, Ольга.