Глава 25

POV Настя

Утро наступает поздно. Гораздо позже того времени, в которое я обычно привыкла просыпаться в нашей с бабушкой квартире или в версальском таунхаусе. С удовольствием потянувшись на подушке после крепкого сна, с удивлением встречаю первую мысль о том, что снова нахожусь в доме мачехи и отца. Сажусь в кровати, потираю лицо, понимая, что бессовестно проспала завтрак, а может, и обед. Вот же соня!

Сегодня выходной, но даже в этот день у меня запланирована куча дел. Нужно обустроить комнату, разложить вещи и приготовить место для учебы и работы. Купить мольберт, карандаши, краски, бумагу и еще очень много полезных и нужных вещей для занятий по рисованию, обучение которому я собираюсь продолжить в известной художественной школе.

В новой спальне достаточно светло и просторно, легкий ветерок, залетевший в приоткрытое окно, колышет тюль, но здесь нет ванной комнаты, и мне приходится накинуть халат, захватить зубную щетку, белье, и босиком спуститься вниз, чтобы принять душ в родительской части дома. Смешно, но когда я прохожу мимо закрытой двери комнаты, где когда-то жила, а теперь живет Стас, я останавливаюсь, чувствуя неожиданный укол тоски.

Он прав, однажды это спальня была и моей тоже.

Господи, как давно это было! И вместе с тем будто вчера.

Обитателей дома не видно, хотя из центральной гостиной доносится звук работающего телевизора, и у меня получается проскользнуть на первый этаж никем не замеченной. Я принимаю душ, щедро взмылив гель в пену, смываю с тела французский загар, подсушиваю феном длинные волосы, которые за лето заметно отрасли и теперь мягкой волной касаются талии, чувствуя себя на удивление спокойно. Еще раз напоминаю собственной уверенности, что все самое сложное с моим возвращением уже произошло прошлым вечером, и стараюсь убедить себя в этом снова и снова.

Это моя семья, так уж случилось. Я взрослая девушка, у Стаса бурная личная жизнь, – мы оба готовы начать заново. Время юношеской ревности и обид прошло, у нас обязательно получится не осложнить друг другу проживание под одной крышей. Спасибо мачехе, она в полной мере позволила осознать: я больше не оторванный кусок чужого прошлого. У меня получится. Иначе придется съехать отсюда куда раньше, чем того хочет хозяйка дома. Второй раз сбегать от нее в Дальний Бур я не стану.

Все это просто от моего неожиданного возвращения – такое внимание Стаса и разговор. Пять минут с давно пропавшей сводной сестрой, разве это много? Он все равно весь оставшийся вечер посвятил незнакомой девушке.

– Стаська, ты? – окликает из кухни мачеха, и я почему-то сразу понимаю, что вопрос обращен ко мне.

– Я, мама Галя.

– Иди к нам, дочка! – приглашает. – Мы тут как раз все припозднились с побудкой, захлопотались вчера, вот вместе и позавтракаем…

– Господи, Настя! – хватается рукой за сердце, когда я появляюсь на пороге кухни и встречаю свою названную мать улыбкой: это кажется немного странным, но мне действительно приятно вновь находиться с ней рядом. Здесь. Не на чужой территории, а там, где моя мачеха хозяйка и рада мне. – Ну нельзя же с порога так шокировать свою семью, которая тебя долгое время не видела!

– Что? – ее слова заставляют меня растерянно остановиться.

Но мачеха смеется и приглашает пройти за стол, за которым уже сидят мой отец и ее сын.

– Девочка моя, говорю, какая же ты красавица стала! – смотрит от окна, искренне мной любуясь. – Вот не видела тебя все лето и только убедилась насколько была права, когда предлагала Грише купить ружье. Всегда знала, что в тебе есть порода, а сейчас это уже ни от кого не спрячешь. А, Стас? Посмотри, какая Настя у нас красивая! Всем парням на загляденье!

На мне молочный плюшевый халат, длиной чуть выше колена, затянутый поясом в талии, запахнутый на груди. Ничего из разряда открытого или откровенного, разве что ноги босые. Нет макияжа, а волосы после душа еще чуть влажные и просто касаются плеч и спины. Я знаю, какой могу быть, спасибо Арно и вечеринкам, но сейчас вовсе не момент моего триумфа, и я смущаюсь. Не так от слов мачехи и озадаченного ее словами взгляда отца, как от серых глаз, пристально оценивающих меня.

– Ладно тебе, мама Галя. Перестань, – мягко отвечаю женщине, подхожу и целую ее в щеку. Я ни для кого не хочу быть красивой, не сейчас. В это утро я как никогда хочу быть сама собой, иначе постаралась бы стать привлекательней, но именно мачеха в данном случае исключение из правил. Она знает это, а потому договаривает:

– И ничего не ладно, моя девочка! Я переживаю, – просто признается, усаживая меня за стол и располагаясь рядом. – Мы с отцом целыми днями на работе да на работе. Голову поднять некогда, не то что за собственными детьми приглядеть, пусть вы стали совсем взрослые. Ты смотри поаккуратнее, пока нас нет. У Стаса до сих пор друзья каждый день околачиваются, бычки здоровые. Если что, сразу звони. Я им сама зубы повыбиваю, будут на тебя зариться! А ты, Стаська, чтобы не водил в дом кого попало. Ты теперь здесь не один живешь, так что будь добр, сын, считаться с сестрой. Ты знаешь, о чем я говорю.

Знает. И я знаю. Чувствую. Поднимаю лицо, и мы встречаемся взглядами. Первый раз в новом дне, не первый раз в новой жизни, но это все равно испытание на прочность. Он всегда умел смотреть на меня по-особенному, сквозь лед в глазах. И лучше бы так, чем прямо в душу, как случилось однажды. Я не хотела возвращения к прошлому. Я все еще помнила, что не в правилах Стаса по чьей-либо воле ограничивать себя в свободе действий. Вряд ли, повзрослев, он изменился в этом отношении, и замечание мачехи заставляет меня почувствовать себя неловко. По сути, это первое неудобство в связи с моим приездом для Стаса, и я не знаю, какую ожидать реакцию. Мне совсем не хочется поднимать против себя новую волну обид.

Он отворачивается. Как ни в чем не бывало берется за нож и тонким слоем не спеша намазывает на хлеб масло. Кладет сверху листья салата, сыр. Я невольно засматриваюсь на уверенное движение его по-мужски красивых рук. На заметно оформившиеся мышцы груди и плеч, обозначившиеся под тонким хлопком футболки. На загорелую шею, которой, видимо, так часто касались чужие пальцы.

– Держи, сестренка, – неожиданно протягивает перед собой бутерброд. – Слышала, что сказал наш директор? Я теперь должен о тебе заботиться.

На его лице улыбка, он никогда прежде не улыбался мне, и я, отвечая, изо всех сил стараюсь выглядеть непринужденно.

– Брось, Стас. Мама Галя совсем не это имела в виду, ты же понимаешь.

– Да ну? – он удивляется, но руку не опускает. – Мне показалось, что я все верно расслышал. Держи, Настя! Ты все такая же худая, так и хочется откормить.

И почему вдруг становится не по себе от кольнувшего в сердце воспоминания?

Нет, не такая же. Грудь давным-давно по-девичьи оформилась и налилась, бедра округлились, но вчерашней Скелетине далеко до анатомических прелестей запорхнувшей в эту кухню блондинки, это правда. Так стоит ли снова повторить себе, что мне все равно, какие девушки ему нравятся, и с кем он спит?

– Кстати, мать, – я оставляю замечание Стаса без ответа, и он обращается к мачехе, которая внимательно следит за нашим разговором, пока ее сын передает мне бутерброд, почти один в один повторяя движения моего отца, – могла и предупредить обо всем. Отличный получился сюрприз с возвращением. Да и с именем тоже. Теперь буду знать, что я не один для тебя Стаська.

– Ну, я тебе об этом еще вчера сказала, сын. Ничего, переживешь. Ты у меня парень любовью не обделенный, подвинешься. А для нас с Гришей уже давно, что Стася, что Стаська – все едино по любви и сердцу. А насчет дружков твоих и подружек я не шутила, когда предупреждала. С девчонками своими сам разбирайся, не маленький, но возле Насти чтобы я твоих оболтусов не видела. Знаю я ваши игрища.

– Мама Галя, перестань! – я не выдерживаю и смеюсь, глядя, как хмурится лицо женщины. – Так и я выросла уже! Стас, пожалуйста, не обращай внимания, – считаю нужным заметить, обращаясь к сводному брату. – Обещаю не докучать тебе и твоим друзьям своим присутствием. Обычно вечерами я рисую, так что вы меня не услышите и не увидите. – И снова к мачехе: – К тому же ты знаешь, мам, как у меня обстоят дела с личной жизнью.

– И как же? – это спрашивает Стас, достаточно равнодушно, чтобы мне не составило труда ему ответить. Как всегда дежурной фразой:

– Спасибо, все хорошо.

Этот ответ ожидаемо полностью удовлетворяет его любопытство, и он отворачивается. Продолжает завтрак, уставившись немигающим взглядом в работающий телевизор на стене.

– И что, Стаська, даже не расспросишь Настю, как она все эти годы жила? Неужели не интересно? Вот она, перед тобой, спрашивай.

Лицо Стаса вдруг становится непроницаемым.

– Ты запретила мне. Помнишь?

Он все-таки взглядывает на мать, и я узнаю в этом посерьезневшем парне с твердой линией рта и острым взглядом вчерашнего Стаса Фролова. Настоящего Стаса Фролова, каким я его запомнила пять лет назад. Способного не щадить людей ни словами, ни силой своих рук.

– Так заслужил потому что!.. – Галина Фролова не была бы собой, если бы ее это напугало. – Ладно, дети, не будем ворошить прошлое, начнем все с чистого листа, благо вы оба выросли и поумнели. Так что там у тебя за планы на сегодня, Стася? Не изменились?

– Нет, мама Галя. Сейчас оденусь и поеду в город. Завтра у меня встреча с Груно Лесовским в его мастерской, он обещал посмотреть мои работы и дать консультацию насчет курса по рисунку, хочу как следует подготовиться к встрече. Ну и в университет забегу, уточнить расписание группы. Надеюсь, что не запутаюсь в расположении корпусов.

Стас слушает, потому что замечает:

– Все-таки университет?

– Да.

– А кто ты? На кого учишься? Извини, но мне действительно это интересно. Если ты успела понять: наш директор не очень словоохотлива.

Но за меня отвечает отец, и я слышу гордость в его словах. Еще тихую и осторожную, но гордость.

– Настя учится на архитектора. Изучает градостроительство, ландшафтную архитектуру и не только. Старается попробовать себя в разных направлениях науки, и у нее отлично получается.

Серые глаза Стаса не кажутся удивленными.

– Надо же, Эльф. Ты молодец. Я думал, ты станешь учителем.

Он снова повторяет данное им прозвище, на этот раз при родителях, и мне ничего не остается, как пожать плечами. Кажется, никто не заметил.

– Честно говоря, мне пока особо нечем хвастаться. И… нет, я никогда не мечтала быть учителем. А ты? Я слышала, ты скоро получишь диплом инженера?

– Так и есть, – соглашается он. – Получу. Пятый курс, впереди дипломирование. Впрочем, не уверен, что буду работать по специальности.

Эти слова заставляют мачеху оторваться от чашки с чаем и вмешаться.

– Ну, время покажет, Стаська, будешь или не будешь. Знания по жизни не за плечами носить, а умный мужчина – половина успеха в любом предприятии. Вот если бы ты еще ночами не пропадал на своих гонках…

– Мать, не начинай. Это бизнес, кому мне рассказывать, как не тебе.

– Ну да, в карман ты мне не заглядываешь, что есть, то есть, но нервничать заставляешь изрядно!

Мне вдруг становится страшно неловко.

– Мам Галь, пап, я обещаю, что попробую найти работу. Если не на выходные, то возьму какой-нибудь несложный проект. Ремонт, перепланировку, что угодно. Вы же знаете: я справлюсь. Я видела на сайте факультета объявление о новом конкурсе для студентов-архитекторов с приличным вознаграждением. Там сказано, что любой желающий может подать заявку…

– О, Господи, девочка моя, – смеется мачеха. – Только не снова! Одно дело Стаська и совсем другое – ты. Моему сыну по половому признаку положено быть кормильцем. Зря я его, что ли, мужиком растила? Ты с него пример не бери. Тебе учиться надо, а ему гулянки да игрушки свои оплачивать. Чувствуешь разницу? Кстати, сын, может, свозишь Настю в город-то? Если ты не занят, конечно. Составишь сестре компанию…

– Может, и свожу.

– …чтобы не потерялась.

Последние слова мачехи падают между нами, как тяжелый куль с водой, окатив невидимыми брызгами. Заставляют взглянуть друг на друга и вспомнить то, что уже случалось однажды. Вот только сегодня, после многолюдного парижского метро, я уже не та беспомощная девчонка, зовущая на помощь. С силой сжавшая руки в кулаки при виде сводного брата, не смея обнять его, когда он все-таки ее нашел.

– Галя, я отвезу Настю, – отзывается отец. – Не беспокой Стаса, зачем? Все равно ведь выходной.

Но я уже и сама протестую.

– Не нужно, пап, мама Галя. У меня есть водитель и компания, спасибо.

– Точно? – удивленно вскидывает брови мачеха, и я спешу ее успокоить.

– Точно.

После чего благодарю за завтрак, мою посуду и убегаю.

Что ж, первое утро после моего возвращения прошло вполне мирно и спокойно.

– Ааа! Матвеева! Глазам не верю! Неужели это ты?! – орет Дашка, едва замечает меня у ворот дома, выпрыгивает из машины и без лишних приветствий вешается на шею. – Я так рада тебя видеть, просто очуметь! – радостно признается, крепко целуя в щеку.

Она подросла и чуть поправилась, но все такая же обаятельная и улыбчивая девчонка. Вот только синяя прядь у виска исчезла, а стрижка из длинной превратилась в «каре». Зато карие глаза по-прежнему светятся искренней радостью. Я с удовольствием обнимаю ее в ответ.

– Привет, Даш! Я тоже очень рада тебя видеть!

– Ты позавчера написала – как огорошила, честное слово! Чуть с ума не сошла от неожиданности! Как ненормальная по потолку бегала! Вот уж не думала, что когда-нибудь снова тебя увижу! Настя, – она снова обнимает меня, – неужели это ты?

И я отвечаю, смеясь:

– Я.

– Ну, поехали, Матвеева! По пути все о себе расскажешь! Зря я, что ли, у матери машину экспроприировала?! Я же теперь без колес, как без рук! Правильно говорят феминистки: мир для сильных женщин, умеющих брать свое. Вот и я беру без спроса. Мать, конечно, возмущается, – хохочет Дашка, – но уже привыкла. Сама дочь такой воспитала, теперь некому жаловаться!

Но когда мы садимся в темно-красный автомобиль и выезжаем из Черехино, это мне становится так интересно, что не обождать. Именно я пристаю к подруге с расспросами, пользуясь тем, что она следит за дорогой. Ее сообщение в социальной сети, полное счастливых, а затем грустных смайликов, все еще держит меня в неведении относительно личной жизни Даши Кузнецовой.

– Даш, так что там у тебя насчет положения «все сложно»? Разве ты не с Петькой? Я была уверена, что вы вместе. Специально не стала искать страницу Збруева, хотела от тебя услышать.

– Потом. Все потом, Настя, я тебе уже писала. Сначала ты! Рассказывай давай все-все! Я хочу услышать новости о тебе во всех деталях! Где ты была все это время? Почему не приезжала? Господи, и что это за красавчик-блондин с тобой в обнимку на фото? Он же охренеть до чего симпатичный!

– Мой друг француз.

Дашка недоверчиво улыбается, хитро жмуря глаз.

– Только друг?

– Только, – киваю я. – Мы с ним два лета прожили вместе во Франции. Учились на одних курсах, вели общий проект. Арно замечательный парень! – честно вздыхаю, с улыбкой вспоминая белокурого Бонне. – И очень легкий человек, с ним было весело.

Девушка с пониманием подмигивает:

– Друг? Ну, коне-ечно! – хохочет. – В Европе это теперь так называется, да, Матвеева? Друг, с которым весело?!

– Постой! Ты все не так поняла! – спешу я возразить, но разубедить Дашку и раньше-то было нелегко, а сейчас, когда мы обе охвачены радостью встречи, и вовсе видится невозможным. – Ладно, думай как хочешь! – смеюсь, решив, раз уж она все равно меня не слышит, оставить рассказ об Арно и нашей с ним совместной жизни на будущее.

– Париж! Версаль! Ну, мать, ты даешь! Кто бы мог подумать! Какие еще будут сюрпризы?

– Это не я даю, Даш, это все мачеха. Она много сделала для меня. Ты даже не представляешь насколько много!

– А чего мне представлять-то? – поднимает плечо Кузнецова, и в этом коротком движении девушки я с удовольствием узнаю свою вчерашнюю девчонку-одноклассницу. – Я тебя вижу и верю!

– Очуметь, Настя, до чего же ты классная! – хватает меня за руки, когда мы подъезжаем к торговому центру и выходим из машины, оставляя ее на парковке. – Дай посмотрю на тебя! Ну и фигура! Маринка от зависти сдохнет!

Я мрачнею и Дашка неожиданно тоже. Мы как будто вместе не хотим продолжать разговор. Я задавать вопросы, а она отвечать.

– Потом, все потом! – снова машет рукой, беря меня под локоть, уволакивая за собой к центральному входу в магазин, и я соглашаюсь:

– Ладно, Кузнецова, как скажешь.

У Дашки полная грудь, тонкая талия и аппетитная попа. Она честно целый час бродила за мной по отделу «Мир художника», разглядывая кисти, мольберты и тюбики с краской, с важным видом царапая ноготком холсты, и теперь с чистой совестью больше получаса крутится у зеркала в примерочной магазина женского белья, примеряя купальники. Строит своему отражению вызывающе-эротичные рожицы, и на мой смех отвечает, что скоро в универе будет «День потерянного студента», и вот тогда я ее пойму и запою по-другому!

– Конечно, если у тебя в загашнике не окажется красивого купальника! Потому что девчонки у нас огонь, сама увидишь, а виновник праздника – технический факультет, где полным-полно симпатичных парней! Так что мы, одинокие и свободные, должны быть на высоте! Нет, ночи холодные, ясен пень, но вдруг случится чудо и придется раздеться?!

– Дашка, ты самая лучшая, даже не сомневайся!

И девушка тут же закатывает глаза, закусывает губы, принимая позу опытной обольстительницы.

– А то!

После чего мы вместе хохочем. Как же я скучала по ней!

После трех часов променада коридорами и этажами торгового центра мы здорово устали. В руках полно пакетов. Итальянский ресторанчик с вывеской «la pizza Paolo» в это время почти полон, но нам с Дашкой все же удается найти свободный столик у окна, сбросить покупки возле стены и заказать вожделенный кофе и фирменную пиццу, чтобы успокоить урчащие от голода желудки.

– Валяй, Матвеева, спрашивай! – великодушно разрешает подруга, когда ее чашка кофе выпита, фирменное блюдо съедено, а мне остается сделать несколько глотков уже остывшего эспрессо. – Вижу ведь, что хочешь.

Хочу. Я ни о ком ничего не знаю. Не хотела знать до своего возвращения. Найдя Дашку, решила пусть она сама все расскажет.

– Так что там с Петькой? – не терпится мне узнать. – Как у него дела? Почему ты одна, Кузнецова? Мне казалось, что вы со Збруевым обязательно будете вместе. Ты помнишь, как он за тобой хвостиком ходил?

Дашка снова хмурится, и меня прошибает страшная догадка.

– Петька… Неужели он… с ним…

– Да нет, – отмахивается подруга, но грусть с лица не прогоняет. – Все хорошо с Петькой, Настя, жив-здоров. Такой бугай стал, что даже из бабуина вырос! Сейчас все парни двинулись на качалке, вот и он тоже в культуристы подался. На физтехе учится, что-то с самолетостроением связано. Встречается. Кажется, даже жениться готов.

– Что? Да ну!

– Ага, – кивает Дашка. – И знаешь на ком?

– На ком?

– На Маринке Воропаевой. Прикольно жизнь перемешала карты, да?

Не то слово. Вот так новость. Она буквально огорошивает меня и чувствуется как ужасно неправильная. Невероятная. Услышав которую, хочется сказать: «Неправда! Такого просто не может быть!» Я же сама видела, как Петька смотрел на Дашку. Как будто кроме нее для него других девчонок не существовало! Хотя нам было всего пятнадцать-шестнадцать лет. Все действительно могло измениться.

– Сама в шоке, – улыбается кривой улыбкой подруга. – Воропаева выставила статус «Помолвлена» и, кажется, Петька тоже счастлив. Ходит с ней как баран. Фу! Не хочу о них говорить.

– Ничего не понимаю. А как же ты?

– Ой, Настя, давай не будем. А если будем, то в следующий раз, хорошо? – просит Дашка. – Я себя знаю. Сейчас расстроюсь и снова разревусь как дура.

Значит, еще болит.

Мне не хочется, чтобы Дашка ревела, и я развлекаю ее историями из своей версальской жизни. Рассказываю о том, как в первый же день знакомства с Арно проиграла ему спор на желание, и в выходные парень привез меня в парижский Диснейленд, чтобы прокатить на американских горках. И как я его потом без всякого стеснения чуть не задушила, когда ноги перестали дрожать. А он, смеясь, уговаривал меня ругаться по-французски, потому что по-русски ни слова не понимает.

– А еще Арно научил меня метко стрелять. Рядом с нашей архитектурной школой находился тир, его держал старик-француз вместе с кафе, и мы частенько после занятий заглядывали к отставному полковнику, чтобы поесть мороженое и пострелять. Так что я теперь запросто могу выбить десятку, представляешь!

Мне нравится разговаривать с Дашкой. От нее веет энергией и позитивом, несмотря ни на что – искренней радостью и настроением, и мы, не в силах расстаться, отправляемся в кино. Смотрим комедию, снова хохочем, жуем попкорн, после – гуляем парком, и только потом она отвозит меня домой.

– Увидимся в универе, Матвеева! Ты знаешь, где меня найти! И смотри у меня! – Дашка строго грозит из машины пальцем, – Завтра обязательно надень что-нибудь посексуальнее! У тебя не факультет – конфетка! К черту скромность! Хочу, чтобы моя подруга утерла всем нос!

– Поверь, Кузнецова, мне хочется этого меньше всего.

– Да кто тебя спрашивает, Насть? – округляет Дашка глаза. – Ты из Парижа приехала, мать, или где?

– Я не собираюсь об этом кричать.

– И не нужно! Сами увидят, если глаза есть. Ты, главное, марку держи, иначе смысл?

– Вообще-то весь смысл был в обучении.

Но подруга уже не слушает, громко сигналит и уносится в город, а я возвращаюсь в дом – мне не терпится рассмотреть покупки. Долго вожусь с расстановкой, раскладываю вещи, подготавливаю конспекты, и когда наступает ночь, на цыпочках крадусь из ванной комнаты родителей к себе на второй этаж, где спешу упасть в постель. Лежу, отвернувшись к стене, думая о том, что в следующий раз, если снова замечу дверь спальни Стаса открытой – ни за что не остановлюсь, чтобы увидеть его стоящим у окна ко мне спиной, сунувшим руки в карманы домашних брюк.

Какой черт меня дернул? Наверняка он слышал мои шаги.

Интересно, с каких это пор Стас не закрывает дверь в спальню?

И… неужели у него всегда была такая красивая, по-мужски широкая спина?

Наверно, всегда.

Господи, о чем я думаю?

М-да…

Спать!

Но когда через пятнадцать минут во дворе раздается звук двигателя мотоцикла и в приоткрытое окно долетает шум механизма, запирающего ворота, я снова открываю глаза, чтобы вздохнуть.

Уехал.

Интересно к кому? И куда?