Глава 38

POV Стас

– Наверно, было ошибкой вернуться сюда. К тебе.

Нет! Тысячу раз нет! Руки хотят удержать…

Но дверь открывается, и Эльф отшатывается от меня, отпускает плечи, а я с ненавистью смотрю на того, кто не позволил мне это сказать. Не спускаю глаз с проклятого француза, снова и снова в мыслях избиваю его до полусмерти, пока он трется возле нее, шепчет что-то на ухо, склонившись к лицу и посматривая на меня с интересом.

Как победитель, без капли ревности и это убивает.

Клянусь, я бы простил ему сэндвич и позволил прожить лишних две минуты, но упоминание о планах на ночь с Эльфом, сказанное понятным языком, срывает меня с катушек.

Я почти достаю его, когда в лицо со свистом ударяет подушка. И следом за ней еще одна.

– Но-но! Полегче, милашка! Остынь! Я ведь тоже могу в морду дать! Вижу, тебя сегодня по ней знатно причесали!

Шустрый зараза, уже стоит на своих двоих, но мои руки достаточно длинные и быстрые, чтобы найти его шею и притянуть к себе.

– Стас, не вздумай! Я прошу тебя, слышишь!

Голос Эльфа полон изумления и испуга, и звучит удивительно близко.

Слышу, еще как слышу. Рука француза, вовсе не такая слабая, как я мог ожидать, и в ответ ложится на горло, сдавливая кадык.

– Арно мой друг! Только друг! Если с ним что-то случится в нашем доме, я тебе никогда не прощу! – И не замечая, что кричит на русском, бесстрашно вклиниваясь между нами: – Арно, немедленно отпусти его! Ты что, с ума сошел! Он тебя покалечит и не заметит, а тебе выступать!

Даже удивительно как синхронно мы с французом понимаем друг друга. Отпускаем руки, чтобы, тяжело дыша, отступить от Эльфа, не разрывая взгляды.

– Эй ты, француз!

– Да?

– Ты прав! Самое время перекусить! Спустимся? Я угощаю.

– Стас, прекрати!

– Да он нормальный парень, крошка Белль, я же говорил. Все будет окей, детка! Ты меня знаешь.

– Арно…

– Спустимся, Стейс!

Я зарываю блондина взглядом в землю, а он подмигивает мне, решив, видимо, все же сдохнуть на месте.

– Я когда голоден, малышка, ем как саранча! Три минуты и я снова с тобой! – легко, за плечи отодвигает девчонку в сторону. – И что самое главное – без него!

Третий лишний? Играли, знаем. Я чувствую, как меня ломает от желания наконец съездить кулаком по этой наглой иностранной морде. Ну уж нет! Не вернешься, чертов Бонне, откуда бы ты ни взялся! Ни через три минуты, ни через три часа! Иначе я не переживу эту ночь, зная, чем ты тут с Эльфом через стенку занимаешься.

– Три минуты? Шутишь, парень, – получилось оскалиться. – Слыхал о нашем гостеприимстве?

– Еще бы!

– Вот и проверишь на деле, правду ли о нас говорят. Обещаю не скупиться, так что лучше оденься, мы надолго!

– Стас, – ловит меня Эльф на пороге. – Пожалуйста, я знаю тебя. Пообещай, что он вернется целым! Он провоцирует, я понимаю, он просто хороший друг мне, поверь, очень тебя прошу!

– Друг, значит? Так это теперь называется, да, Эльф? – сказать получается зло в синие распахнутые глаза, и я отворачиваюсь, покидая спальню. Понимая, что не смог держать себя в руках. Зная, что чертов француз последует за мной. – Вернется твой Арно целым и невредимым, не переживай!

Сдержать себя трудно, почти невозможно, но я все еще не ударил его, когда зашвыриваю в машину, выгоняю «Мазду» за ворота и командую блондину пристегнуться.

– Черт с тобой, живи! – говорю в сердцах. – Но не надейся, что я дам тебе спать в этом доме и подпущу к ней. Она моя.

Надеюсь, он понимает, что юлить я не намерен. Жду взрыва ревности, обиды, но ничего нет. Вместо этого француз продолжает улыбаться и его бесстрашие подкупает. Настолько, что рука сама собой сжимается в кулак от желания стереть эту уверенность с лица.

– Любишь ее, да? Крошку Белль?

– Заткнись.

– Я тоже ее люблю. И он любит. Остается решить ребус: кого любит она? Угадай, чувак, с трех раз?

– Почему с трех?

– Потому что в логике у тебя, Крейзи, явные пробелы.

У него такой ломаный английский, что понимать приходится с трудом. Но блондин явно бредит, и я советую ему подучить арифметику. Как-нибудь потом, а сейчас заткнуться. Заткнуться, мать твою, потому что я уже перестаю видеть дорогу.

– Куда мы едем, Стейс?

– В клуб.

– Я думал, ты хотел угостить меня ужином.

– Угощу, не сомневайся.

Лишь бы не сорваться и не отвесить щедро от всей души прямо сейчас.

В этот выходной вечер у клуба «Бампер и Ко» как всегда полно машин и молодежи. Я останавливаю «Мазду» неподалеку от входа и знаком показываю Бонне выбираться из салона. Выхожу сам, направляюсь к дверям, кого-то замечая, кому-то пожимая руки, но едва ли на самом деле обращая внимание на лица и слова.

– Этот со мной! – рычу охраннику на входе вместо приветствия, и Макс озадаченно поднимает бровь, когда француз вдруг подмигивает ему, хлопая меня по плечу. – Правда, он милашка?

– Чего?

– Но ты тоже секси, чувак, не расстраивайся. Настоящий громила! – в восхищении оглядывает мощную фигуру, пробует тугой бицепс пальцами… и я спешу втащить его за локоть в двери, пока Макс не очнулся.

На секунду останавливаюсь на пороге, отыскивая взглядом Бампера. Помня, что друг обещал быть на месте.

– Вау! Отличный клуб, Стейс! Мне нравится! Зависаешь здесь?

Есть. Виктор стоит у барной стойки, что-то объясняя бармену, и, завидев меня, вскидывает руку. Как всегда привычно-собранный, с обманчивой ленью в движении широких плеч. Я спускаюсь в зал и направляюсь к нему.

Бампер не был бы сам собой, если бы сразу не перешел к делу.

– Здоро́во, Фрол. Я ждал тебя раньше. Зайдешь чуть позже в кабинет, скоро Илюха появится, надо по общему делу пару вопросов перетереть.

– Привет, Рыжий, – встречаю рукопожатие друга и тут же отвечаю на его невысказанный вопрос, когда голубые глаза темнеют, заметив ссадины на моем лице после драки с Воропаевым.

– Витька, отвали. Давай не сейчас.

– Я думал, Стас, ты угомонился после той ночи.

– Так и есть.

– Я вижу.

Француз спокойно располагается рядом, влезает на стул и протягивает руку Бамперу, а следом бармену.

– Хэй, парни! – белозубо улыбается, словно старым приятелям. – Привет из Парижа! Я друг Крейзи – Арно. Как дела?

Вот и проси человека заткнуться…

Я достаю из бумажника купюру и кладу на стол перед барменом.

– Костян, сделай этому смертнику чего покрепче. Лучше водки. Двойную. И закусить, иначе я ему без анестезии экран выключу.

– Понял!

– Ноу-ноу! Только с тобой! – дураков нет, и блондин тычет меня кулаком в плечо, продолжая смело испытывать судьбу. – Давай, Крейзи, махнем на брудершафт! Классный вечер! Эти парни – твои друзья? Угощай всех! Ты обещал быть щедрым.

– Крейзи? – на лице Рыжего застывает кривой оскал. – Это что за кент с тобой, Фрол? У него ужасный английский.

Простой вопрос, но так сразу и не ответишь.

– Да так, по дороге подобрал. Беженец из Франции, ездит автостопом. Не обращай внимания, кажется, этот бездомный с придурью.

Взгляд Рыжего ложится на дорогие часы Бонне, а улыбка расползается шире. Но это не его дело, и он лишь пожимает плечами.

– Зачем ко мне притащил?

– А куда его? Выпить с дороги для человека святое. А я давно болезным не подавал, вот и решил раскошелиться.

И уже хмуро в лицо прислушивающегося к разговору француза.

– Я за рулем, Бонне. Пей один или иди на хрен! Впрочем, – кусаю губы, поворачиваясь к парню, позволяя себе улыбнуться пришедшей в голову мысли. – Слушай, а может, девочек угостим? Это клуб, долго искать не придется. Ну так как, приятель?

В этот момент я сам не знаю, на что надеюсь, но хитрые глаза Бонне сбегаются в щелки.

– Решил подставить меня, да, чувак? – ухмыляется блондин. – Не выйдет. Ты мне больше нравишься. И мне плевать кто за рулем – ты или я, один пить не стану. Вернусь к крошке Белль. Такси вызвать не проблема, а твой адрес я запомнил. Ну так что, красавчик Крейзи, – протягивает руку, чтобы хлопнуть меня с вызовом по плечу, – попробуешь Арно остановить?

Я так и застываю, чувствуя, как холодеет спина. Не станет, смотрит уверенно в глаза, а я не могу поверить: за кого он меня принимает? Ведь прекрасно все понял и даже предупреждение услышал. С Воропаевым решить вопрос оказалось куда легче.

Не помню, как стаскиваю его за грудки со стула и прижимаю к стойке. Толкаю, вдавливая в нее, заглядывая в расширившиеся глаза.

– Только попробуй сунуться к Эльфу, чертов Бонне, и я тебя убью! Клянусь! Здесь нет никого, кто бы смог мне помешать. Если хочешь вернуться целым, не советую испытывать мое терпение. Оно давно кончилось, ясно?! Еще до того, как ты появился в нашем доме!

– Тшш! Остынь, Фрол. Остынь! Не пугай народ.

Бампер. Подошел незаметно, опустил руку на плечо, похлопал по груди, отводя от зарвавшегося гостя.

– Лучше скажи, а не тот ли это француз, сообщение которого я на днях для тебя переводил?

Я молчу, и он понимает все сам.

– Ясно. А я в толк взять не могу: чего ты приехал как с цепи сорванный? Но «Крейзи» – это точно про него, приятель! – смеясь, замечает блондину на хорошем английском. – У тебя отличное чувство юмора! – поднимает вверх большой палец. – В отличие от моего друга. И это, Арно, скорее не комплимент, а мой тебе совет поубавить прыть и не нарываться.

Он обращается к парню на его родном языке и тот удивленно кивает, оживляясь. Что-то отвечает, жестикулирует, продолжая с интересом смотреть на меня. Спрашивает сам…

Рыжий вдруг начинает ржать как конь.

– Ну, нет, приятель. Об этом даже я не заикнусь, не проси, – переходит на английский. – Стас у нас несговорчивый малый. Вот разве что после двойной. Но здесь уж как тебе повезет, не обессудь.

Костян всегда умел чувствовать момент, вот и сейчас, пока я с подозрением пялюсь на отсмеивающегося друга, выставляет на стойку бокалы и бросает в них лед.

– Я тебя правильно понял, Витек? Предлагаешь мировую? – спрашивает у Бампера и тот согласно кивает.

– Да, Костя. Этим двоим лучше выдохнуть, так что давай всем двойную водки, а там поглядим куда вырулить. Фрол угощает!..

…Илюха давно ушел. Его Воробышек недавно родила и другу не до нас. Француз на танцполе выписывает кренделя под всеобщие восторги толпы, без конца машет нам рукой, а я смотрю на Бампера и чувствую, что разучился понимать намеки.

– Она тебе сказала, что этот крендель ей только друг?

– Ну, сказала. А еще, что снимали квартиру. Два лета, мать твою!

– Но не факт, что были вместе!

– Да ты посмотри на него, Рыжий! Смазливая харя! Трясет задницей, как девка, Барышников недоделанный. Да мужиков за такой шпагат стрелять надо! Раздавит же об пол хозяйство! Вот и перед ней тоже.

– Ты же сказал, что француз перед тобой голыми яйцами тряс.

– Тряс! Я ему дважды чуть по морде не съездил, еле сдержался, а он пристал пиявкой…

– Во-от, правильно мыслишь! И?

– Что «и»?

– Он тебе сказал, что ты его зацепил?

– Допустим.

– Попросил как человека сфотографироваться на память, а ты что?

– Сказал, пусть валит к себе во Францию, в музей мадам Тюссо, и фотографируется с кем хочет. А я ему не Шварц и не Брюс с каждым встречным в камеру скалиться. Облезет.

– Гревен.

– Что?

– Музей восковых фигур Альфреда Гревена на бульваре Монмартр в Париже. Мадам Тюссо – это пусть валит в Лондон.

– Да мне один черт куда!

– Тебе, может, и один, Фрол, а Бонне – нет. Смотри, как старается для тебя, гуттаперчевый.

Рыжий смеется, и я срываюсь.

– Слушай, Витька! Ты или изъясняйся нормальным языком, или…

– Или что? – улыбается друг, смотрит соловым взглядом, явно получая удовольствие от разговора.

– Да иди ты…

Я разворачиваюсь и выхожу из клуба. Оглядываюсь. Руки так и хочется чем-нибудь занять, и я стреляю сигарету у охранника.

– Фрол, – удивляется тот, – ты же, вроде, бросил. На кой тебе?

– Уже курю! – рычу в ответ, пытаясь затянуться. – Хочу успокоиться.

– А-а…

– Слушай, Макс, – обращаюсь к парню. – Что бы ты мне ответил, если бы я приехал к твоей девушке, к своей девушке, а сам скалился тебе как дурак, называл милашкой, а потом сказал, что ты меня зацепил и попросил общее фото на память?

– Чего? – Макс отшатывается от меня как от чумного. Смотрит с подозрением. – Фрол, ты что, дряни нюхнул? Не замечал за тобой.

– Чего, мать твою, не замечал?!

– Ну, чтобы ты… Короче, я бы ответил так: вали лесом, парень, пока я тебе рыло не начистил. Потому что, не знаю как ты, а лично я баб предпочитаю. Ясно?

– Но он тоже баб, понимаешь?! В том-то и дело!

– Кто? Вот тот блондинчик, который назвал меня «секси»? Ой, что-то я сомневаюсь, Фрол…

– …П-подожди, я не понял. А как насчет девочек? – я всегда знал, что у Рыжего талант форменного дознавателя и дипломата. Вот и сейчас разгрыз француза как орех.

– Н-ну, иногда. У меня есть подружка, с которой мы убиваем скуку – Сюзет. Скажи ему! – тычет в меня пальцем, – Что это не Стейси-Белль! Стейси я люблю. На ней бы я женился, если бы мог. Но она упрямая, бежит от меня, от всех. Ее кто-то обидел, чувствую. А про Крейзи я вообще не знал. Почему она о тебе молчала, а, Стейс?..

…Кто бы мог подумать, что после всех своих танцев француз окажется нетвердым в ногах и мне придется терпеть его руку на шее.

– …Вот и он говорит, что ждал.

– Кто?

– Он! Говорит, выходи за меня, я тебя всю жизнь люблю.

– К-кого?

– Ее!.. А она его не любит, я знаю. Благодарна, но любить?! Это же как… как душу перед человеком вынуть, понимаешь? Бросить на нож, чтобы кровоточила, только залечить раны не каждому дано. Вот я люблю Леона, и что? Люблю и ненавижу за его трусость. Какого черта он мне встретился? Ведь был же нормальным пацаном, девчонок топтал, и на тебе… Вот и она не любит, но жалеет. Всю жизнь со своей жалостью к нему будет мучиться! Глупая! А он – трус! Условия поставил. Иначе, говорит, не отпущу к матери.

– Кто поставил?

– Что?

– Кому условия? Насте?!.. Клятый француз! Не смей отключаться, слышишь!

– Ох, как мне плохо, Стейс. Ну, ты и гад! Зачем напоил меня.