Глава 30

Утро наступает скоро. И неважно, сколько я спала, и как мне не хочется прерывать сон – пора вставать. Сегодня ответственный день – день первой заявки на участие в конкурсе архитектурных проектов. Встреча с бизнес-группой, ведущим архитектором города, и представление важной комиссии визуального решения предложенной организаторами темы. Отбор участников обещает быть жестким, и мой проект «Экспоцентра» наверняка найдет сильных конкурентов. И все же я надеюсь сегодня не затеряться на фоне других студентов и побороться за денежный приз, а также за возможность получить практику в известном архитектурном бюро и, возможно, работу. А значит, как бы я ни устала от поздней подготовки за компьютером и ночного приключения, я должна собраться и выглядеть достойной своей семьи и тех планов, которые намерена реализовать на радость мачехе и ради собственного будущего.

Я убегаю в университет рано, не позавтракав, тенью прошмыгнув мимо открытой спальни сводного брата. Лишь на ступенях лестницы приостанавливаюсь, чтобы дать себе возможность впитать чувство душевного спокойствия, оттого что Стас дома. Надеваю каблуки, уже перешагивая порог крыльца, и радуюсь, когда отец в это раннее утро предлагает подвезти меня к университету.

Первая учебная пара пролетает незаметно, во всеобщем волнении и перешептывании. Представление проектов назначено на десять утра и к означенному времени у лекционного зала собирается не меньше тридцати студентов. Слух о тяжелом характере и хорошей памяти учредителя конкурса разносится мгновенно, и мы мнемся и тихо переговариваемся у приоткрытых дверей аудитории. Рискуя именем и удачей, подглядываем в щель, пока нас по очереди вызывают к доске важные шишки.

Это первый конкурсный этап. Необходимо произвести впечатление, запомниться комиссии своей работой и, оказавшись на невысокой кафедре перед незнакомыми мужчинами, деканом факультета и преподавателями, я показываю подробный рисунок проекта и уделяю внимание деталям. Объясняю, каким вижу главный «Экспоцентр» города, какую собираюсь провести модернизацию выставочных залов и прилегающих к нему площадей, и не сразу понимаю, что мне, кажется, повторно задали вопрос.

– Что п-простите?

Это мужчина. Крупный, с залысинами, в дорогом костюме, лет сорока с небольшим. Он весь мой монолог сидит мрачнее тучи, и когда я подхожу к завершению презентации рисунка, спрашивает:

– Я спросил у вас: как ваше имя?

– Настя. То есть, Анастасия, – несмотря на тон незнакомца, я отвечаю вежливо, стараясь под его тяжелым взглядом держать спину прямо и улыбаться. Продолжаю, вернувшись к проекту:

– Извините, я еще не сказала о многофункциональной стороне комплекса и оформлении павильонов Экспоцентра. О световом решении. Мне кажется, будет интересным и современным применить в архитектуре технику…

– Девушка, вы хорошо расслышали вопрос? – голос важного незнакомца снова прерывает меня. – Вы не назвали фамилию.

Я удивленно вскидываю глаза.

– Матвеева.

– Я хочу знать, Анастасия Матвеева, как зовут вашу мать? Или, возможно, звали?

Тон, которым мужчина задает вопрос, не терпит возражений. И я бы наверняка ответила, если бы вопрос касался проекта и темы презентации, а не моей личной жизни. А еще мне не нравится, как он на меня смотрит, и как напряженно ходят желваки на его бледных скулах. Как будто я однажды перешла ему дорогу.

Я сгоняю с лица улыбку и отворачиваюсь от доски, на которой висит мой рисунок.

– Извините, хм-м…

– Дмитрий Иванович.

– Извините, Дмитрий Иванович – отвечаю ровно, но показывая, что не намерена удовлетворять его любопытство. – Я не могу ответить на ваш вопрос. Он никоим образом не касается темы конкурса.

– Продолжайте, Матвеева, – приходит на выручку декан, и я с благодарностью киваю Василию Игоревичу.

– Спасибо.

Продолжаю свой рассказ, но из-за охватившего меня вдруг волнения едва ли понимаю смысл сказанных слов. Смотрю на незнакомца, что, по всей видимости, является учредителем конкурса, той самой заинтересованной стороной, и вижу, как он коротко говорит с кем-то по телефону, не слушая меня. Снова спотыкаюсь о его взгляд и, запнувшись, окончательно теряю нить рассказа.

– Извините.

– Хорошо, Матвеева, идите! – командует декан, заметив мое замешательство. – Продолжайте работу, ждем от вас чертеж! И попросите войти следующего.

– Анастасия! – останавливает меня у дверей зала голос мужчины. – Задержитесь после презентаций. Я все же намерен с вами поговорить.

Странная просьба и странный человек. Он едва ли меня слушал. О чем ему со мной говорить? Но я терпеливо почти два часа ожидаю в коридоре личной аудиенции с незнакомцем, прежде чем решаюсь отлучиться в университетский буфет. Беру кофе, круассан с вишней, два тонких пакетика сахара – стандартный набор голодного студента, и сажусь у окна, устало опуская плечи. Роняя чайную ложечку в горький растворимый напиток.

Да уж, представление проекта явно провалилось.

Телефон вздрагивает, сигнализируя о полученном сообщении, а вместе с ним и я, когда взглядываю на экран и понимаю, кто отправитель. Стас Фролов.

«Привет».

Долго вожу пальцем по дисплею, прежде чем решаюсь ответить.

«Привет».

«Университет?»

«Да».

«Ты снова бежишь от меня?»

Я оставляю это сообщение без ответа, и он тут же отправляет новое:

«Ты прилежная ученица, Эльф, и трусливый заяц».

«Наверно».

Теперь он молчит. Ждет, что я соглашусь. Его не устраивает неопределенность, и я пишу:

«Ну, хорошо. Мне просто есть чего хотеть. По-настоящему хотеть. Вот и все».

«И чего же ты хочешь?»

«Тебе и правда интересно?»

«Очень!»

Я думаю гораздо дольше, чем пишу, но отвечаю уклончиво:

«Не так уж и много на самом деле. Обычный набор ингредиентов счастья. Ты заснешь от скуки, если я стану перечислять».

«А ты попробуй».

«В другой раз».

«Как скажешь».

«Настя, я хочу тебя…

…встретить»

Пауза длиной всего в пару секунд, а у меня перехватывает горло.

«Зачем, Стас?»

«Я бы тебе рассказал, так ведь ты не захочешь слушать».

«Не захочу».

«Хорошо. Тогда я просто скажу, что забыл о своем обещании».

«Настя?»

Я не отвечаю, глядя на экран телефона.

«Эльф, ты здесь?»

«Извини, я не понимаю о чем ты. Мне нужно идти».

Знаю, я трусливая лгунья, но это лучше прекратить, чем заиграться. Тем более что мой кофе давно остыл, а разогретый в микроволновой печи круассан – высох и вновь зачерствел.

Я прячу телефон в сумку и возвращаюсь к лекционному залу. Нахожу аудиторию пустой, вхожу в просторную комнату и обращаюсь к мужчине, который стоит ко мне спиной у приоткрытого окна с сигаретой в руке.

– Дмитрий Иванович? Это Анастасия Матвеева. Извините, но вы хотели со мной поговорить.

– Хотел.

– Это насчет конкурсного проекта?

– Нет.

– Тогда о чем?

Я жду, оставаясь стоять на пороге, намереваясь уйти при первой возможности, и мужчина оглядывается.

– Торопишься? Как знакомо. Твоей матери тоже было плевать на чувства других.

Я так и застываю на месте, не ожидая услышать от незнакомца что-либо подобное.

– Простите, что?

– Анна Григорьева. Ее ведь Анной звали? Твою мать?

– Да… – моего дыхания хватает только на то, чтобы ответить.

– Сходство практически идеальное. Невероятное сходство. Странно, что семья твоего дяди никогда и ничего о тебе не говорила.

POV Стас

– Ладно, Рыжий, спускай пар. Я был неправ, признаю.

Я стою в кабинете Бампера и смотрю другу в глаза, пока он молча постукивает тупым концом карандаша о дорогую полировку письменного стола, сидя в рабочем кресле.

– Витька! – не выдерживаю паузы. – Хватит! Не заставляй меня падать на колени!

– Ну, хоть что-то, – Рыжий отпускает злой смешок. – Думал, в твоей голове уже никогда не прояснится.

– Да будет тебе…

– Ничего не будет! – Бампер отшвыривает карандаш в сторону и встает из-за стола. Нависает над ним, упираясь кулаками. – На этот раз, Фрол, твой затяжной неадекват стоил нам серьезных проблем с ребятами Глеба! Скажи спасибо, что цел остался, и что живем под Большим Босом. Это кого хочешь лучше ледяного душа охладит! Не то бы ходил сейчас с отбитыми яйцами!

– А кто вас с Люком лезть просил? – я тоже завожусь с пол-оборота, хоть и не прав. Черт. Это еще хуже! Когда смотришь другу в глаза и не знаешь, что сказать. Вернее, знаешь, но слов так просто не подобрать. – Я сам за себя привык решать! Ты знаешь! И перед Глебом бы ответил!

– Дурак!

Рыжий отваливается от стола и сует руки в карманы брюк. Вздыхает резко, кусая губы.

– Ладно, затерли. Сам он привык решать… Честное слово, Стас, еще раз увижу твою Настю ночью у клуба, одну – перестану уважать. Ты меня услышал? Если она твоя, конечно.

Бампер знает, как вести разговор, и никогда не бросает слов на ветер. Сейчас я чувствую, что этот ветер овевает меня зимним холодом.

– Я чего-то не знаю, Рыжий? – слова друга заставляют насторожиться.

– Может, и не знаешь.

– Витька, не томи.

– Прошлой ночью Настя напоролась на ребят Хрящева. Здесь, у входа в клуб. Ну, чего смотришь, Фрол? Это не я бухал и самоубивался, пока твой Эльф искала тебя.

– Хрящ с ними был?

– Конечно. Собственной персоной. Стоял в стороне, но я заметил, с кем пацаны. Пока нет явных претензий, я не могу запретить им появляться на нашей территории. Люку не говорил, как-никак нейтралитет держим. Ни к чему пока Илюху нервировать.

– Воропаев?

– Не видел. Но мог и не заметить.

– Понял. Я с Хрящевым сам поговорю.

– Твое дело.

– Рыжий…

– Да?

– Спасибо.

– Да п-пошел ты…

Но когда я уже выхожу за дверь, меня догоняет ворчливый и беспокойный голос друга:

– Смотри там не заговорись, Фрол! Если что – звони, приеду! И помни: я на тебя рассчитываю!

Я выхожу из клуба и смотрю на часы. Сегодня мы разминулись с Эльфом в университете, звонок Рыжего застал меня на полдороги к дому, и пока злость свежа, я намерен решить дело прямо сейчас. До того, как вечером заставлю Эльфа поговорить. Не знаю, насколько дорог ей ее белобрысый француз, что между ними было, но теперь, когда я знаю, что чувства живы, когда видел ее глаза и понял, чем они полны, – мне не уйти в сторону. Надолго терпения не хватит.

– Хрящ? Привет.

Я хлопаю дверью машины и улыбаюсь на все тридцать два зуба, направляясь к невысокому плечистому парню, который только что вышел из подъезда многоквартирного дома.

– Фрол? Привет. Ты меня разбудил. Чего звонил?

Хрящ потягивается и чешет пузо под широкой футболкой. Отмигивая сонными глазами. Он не успевает зевнуть, когда я сдавливаю его шею рукой, толкая на дверь.

– Не зевай на улице, Леха, поймаешь шмеля. Лучше расскажи, к кому ты вчера подкатывал – у клуба Бампера?

– Фрол, эй, какого черта?! – упирается парень. – Я думал, ребята преувеличивают, а ты точно с катушек слетел!

– Возможно.

Он силен и пробует освободиться, но я держу крепко. Говорить с ним впустую нет ни желания, ни времени. Нам уже приходилось раньше выяснять отношения, и он хорошо меня знает.

– Леха, ты всегда был сообразительным малым. Не усложняй, иначе придется напрячь твою память. Девчонок много, а я спрашиваю об одной.

Я встряхиваю его, и он нехотя признается:

– Ну, была одна залетная. Ребята ее даже вспугнуть, как следует, не успели. Бампер, сука, помешал.

Я чувствую, как глаза застилает темная пелена.

– Хрящ, забудь. Она моя.

– А я думал Рыжего…

Хрящ ржет и мне приходится садануть его под ребра. Что ни говори, а этот парень всегда был не робкого десятка. С длинной памятью и сволочной натурой, умеющий выявлять в людях слабые места. Хватка за мной, смех раздражает… и я готовлюсь ударить снова. Еще не в полную силу, скорее предупреждая.

– Ну, хватит, Фрол! Отпусти, пока соседи ментов не вызвали.

– Я жду. Ты все еще не сказал.

– А что мне за это будет?

Хитрый жук, сразу просек, что к чему. В этом я не ошибся. Карие глаза в ожидании моего ответа забираются в щелки.

– Будешь жить, Леха, а там посмотрим.

Я ослабляю на шее хватку и смотрю Хрящу в глаза. Напоминаю, что приехал к нему не в гляделки играть, но если он хочет, можно и дракой соседей порадовать. Почему нет?

– Ну, хорошо, – сдается Хрящ. – Я запомнил ее. И я знал, что Рыжий занят.

– Воропаев?

– Показывал мне девчонку пару дней назад у какой-то художественной студии. Сказал, что с ней связан школьный долг, но он хочет обставить все красиво. Когда я узнал ее у клуба – направил ребят. Стало интересно, почему одна. Фрол, она не мне нужна, а Сереге. Хотя хороша малышка, не спорю, я б от такой тоже не отказался. Даже слюни пришлось подобрать, чтобы не капали.

Я останавливаю занесенный кулак у оскаленных в улыбке зубов, едва не обрушив на них свою злость.

– З-замолчи.

– Да, понял я, Фрол, понял! – Хрящ поднимает руки, но я и сам уже отталкиваю его, собираясь, кажется, не на шутку завестись. – Сегодня снова видел ее в универе, пару часов назад, и Серега видел. Кажется, она намерилась с подругой ехать на день Пропавшего студента, если еще не уехала…